Я откинулся на потертый, скрипучий стул и дал пиву охладить ладонь, чувствуя, как по пальцам стекает конденсат, когда поднес кружку к губам. Алкоголь стал желанной передышкой после чертова дня на ранчо — дня, который вымотал меня сильнее, чем я готов признать. Но я был благодарен за редкий вечер, когда можно расслабиться. Даже если знал, что на рассвете пожалею об этом.

Но Маккой почти умолял меня выбраться куда-нибудь после того, как мы уехали от моих родителей. И хоть он мне не родня, по факту им был. Мы дружили с детства, и родители любили его как собственного сына. Если бы не моя неспособность отказать ему, я бы уже давно лежал в постели.

В углу надрывался музыкальный автомат, тянущий старую балладу Джорджа Стрейта о женщине, которая ушла, прихватив с собой его сердце. У конца стойки, как всегда, сидела компания стариков. Напряжение в плечах только начало отпускать, когда я заметил фигуру Хантера ростом под метр девяносто, прорезающую небольшую толпу на затертом танцполе.

Челюсть брата была сжата в упрямой манере Кэллоуэев, доставшейся нам от отца, когда он плюхнулся на стул напротив меня с такой силой, что шаткий стол закачался. Морщины у глаз выдавали: его день на ранчо был не легче моего.

— Что с тобой не так? — спросил я, сделав еще один долгий глоток пива.

— Где тебя черти носили? — Он крутил подставку под стакан между пальцами. Картонный круг рассекал воздух с каждым щелчком запястья, движения были резкими, дергаными.

— Кто тебе в штаны залез? — Маккой подался вперед, прищурившись и бросив на моего брата выразительный взгляд. Но я не был уверен, что Хантер вообще его услышал. Он сидел напряженный, каждая мышца натянута, и для человека, которого редко что задевало, это было слишком нетипично.

— Коровы сами себя не кормят, Хантер. — Я снова медленно отпил пива, разглядывая его. — Вот где я был.

Он резко посмотрел на меня. Глаза — того же карего оттенка, что у нашего отца.

— Это я прекрасно знаю, придурок. Где твой телефон?

— Вот он. — Я вытащил его из кармана, и, черт побери, у меня было пять пропущенных от Хантера. — Не знал, что обязан отчитываться перед тобой, как перед инспектором по условно-досрочному.

Он откинулся на спинку стула, дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Знаешь, иногда ты бываешь редкостным мудаком.

— Поддерживаю, — подал голос Маккой, поднимая кружку и чокаясь со мной.

Он был засранцем, но Рид Маккой был нам как брат.

Именно поэтому я не обиделся, когда он рассмеялся, увидев мою хмурую физиономию.

Я внимательнее всмотрелся на Хантера: подергивание челюсти, то, как он избегал моего взгляда, когда я действительно начал смотреть. Его что-то выбило из колеи, а в этом городке на такое были способны немногие.

— Серьезно, что происходит? — Я поставил пиво на стол, стекло звякнуло о неровное дерево чуть громче, чем следовало. — У тебя вид, будто ты призрака увидел.

Он горько фыркнул, не отрывая взгляда от подставки, словно в ней был ответ на то, что его изнутри сжирало.

— Может, и видел.

— Хватит говорить загадками. — Голос вышел жестче, чем я хотел, под словами свернулась угроза. — Выкладывай.

— Я пытался тебе дозвониться, чтобы предупредить, что она сегодня будет здесь. — Он наконец поднял глаза, вглядываясь в мое лицо, и то, что он увидел, заставило его замяться. Достаточно надолго, чтобы у меня скрутило живот. — Блэр вернулась.

Два слова. Этого оказалось достаточно.

Внутри меня все замерло. Легкие подвели, сжавшись, а пальцы сомкнулись на горлышке пива так, будто я хотел разнести его в крошку.

Блэр Монро.

Чертова дюжина лет прошла с тех пор, как я видел ее в последний раз, а она все равно была врезана в мои кости так, словно никуда не уходила.

Тогда весь город шептал наши имена, будто им суждено быть вместе. Но это была другая жизнь.

Я откинулся на стуле, закинул щиколотку на колено и изо всех сил попытался не показать, насколько меня задели его слова.

— Не знал, что она собирается возвращаться.

— Я тоже, но видел ее у Джун, когда работал на западной линии забора, — пробормотал Хантер. — Она уже вкалывала в полях, когда я закончил.

Я уставился прямо перед собой, стиснув челюсть, пока пульс бешено бился у основания горла. Я слишком легко мог ее представить. Колени в земле. Волосы, спутанные ветром. Рот — слишком быстрый и дерзкий себе же во вред.

— Как она выглядела? — я возненавидел этот вопрос, едва он сорвался с языка.

Лицо Хантера стало почти сочувственным. Почти.

— Хорошо выглядела. — Он прочистил горло. — Чертовски горячо.

Я хмыкнул, допил пиво одним глотком и с силой поставил пустую бутылку на стол.

— Приятно знать, что кое-что не меняется.

Он открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но замер, уставившись куда-то ко входу в бар.

— Не говори, что я тебя не предупреждал.