— Меня изгонят в Подземелье, как и других Детей Ночи, — ответил он. — Иногда мне кажется, что это и есть план моего отца в конечном итоге.

— И я пойду с тобой.

— Ты не сможешь, Кэт. Мой отец никогда не отпустит тебя в Подземелье.

— Я знаю, что ты это тоже чувствуешь, Аксель. Мы не понимаем этого, но я знаю, что ты чувствуешь, — ответила она, наклоняясь ближе.

Черные локоны скользнули по ее плечам, а короткая ночная рубашка задралась вверх. Руки Акселя последовали за ней, пальцы касались нежной кожи.

— Это ужасная идея, Кэт, — выдохнул он. — Если я потеряю контроль, я могу убить тебя.

Она покачала головой:

— Ты не сделаешь этого.

— Кэт…

— Ты не сделаешь этого, Аксель, — твердо повторила она.

— Кэт, ты не понимаешь…

— Понимаю, — ее голос стал жестче. — Понимаю, потому что кровь у меня забирали насильно.

Рычание, непроизвольно вырвавшееся из его горла при этих словах. Даже его самого это удивило, но она словно не заметила.

— Ты хочешь, чтобы у фейри было больше свобод? Тогда дай мне эту. Позволь мне сделать выбор. Если ты этого хочешь…

— Если я этого хочу? Да твою ж мать, Кэт, я хочу тебя с того самого мгновения, как впервые увидел. И даже раньше. Если Теон испытывает хотя бы долю того притяжения к Тессе, что чувствую я к тебе, то я понимаю его одержимость. Потому что я одержим тобой. Именно поэтому, хоть я и знаю, что это хреновая идея, я позволю тебе это сделать. Я даже сам не понимаю, что между нами происходит, но знаю лишь одно, что я не смогу отказать тебе ни в одной гребанной просьбе.

И тогда она поцеловала его, ее губы мягко прижались к его. Он провел пальцами вдоль ее позвоночника, и погрузился в ее волосы, удерживая на месте. Он не целовал ее с той самой ночи в Подземелье, и теперь словно пытался наверстать все упущенное время. Его язык скользнул по ее языку, и когда она тихо застонала, он лишь сильнее притянул ее к себе. Другой рукой он исследовал изгибы, о которых мечтал неделями напролет.

Мягкая.

Теплая.

Идеальная.

Абсолютное совершенство.

Вот и все, о чем он мог думать, пока она целовала его.

Ее пальцы скользили по его груди, опускались к животу, возвращались к плечам, зарывались в его волосы. Она тоже исследовала его тело.

Он издал протестующий звук, когда она внезапно отстранилась, но протест тут же угас, стоило ей снять через голову майку.

Охуеть…

— Кэт, — голос его стал хриплым, а в горле пересохло. — Это…

— Клянусь Эйналой, Аксель, если ты скажешь, что это плохая идея… — она поджала губы, откидывая волосы с лица. — Хотя ты прав. Это нелогично. В этом нет смысла. И меня сводит с ума то, что я не понимаю, что это за сила, которая притягивает нас друг к другу. Но если это ужасное решение, я хочу его принять сама. Если ты хочешь того же.

— Ты потрясающая, — прошептал он, глядя на нее.

Она сидела на нем полуобнаженная, волосы в беспорядке, губы припухли. Что-то вспыхнуло в ее глазах от его слов. И он был уверен, что будь в комнате светлее, он заметил бы румянец на ее щеках. Он потянулся руками к ней, но заставил себя остановиться, не желая брать то, что ее раньше заставляли отдавать силой.

— Можно?

— А ты как думаешь, чем мы тут занимаемся? — с легким смешком спросила она.

— В том-то и дело, котенок. Я, блядь, понятия не имею, — ответил он, проводя языком по нижней губе, его взгляд был прикован к ее груди. — Но я сделаю все, что ты захочешь.

Она снова тихо рассмеялась, взяла его руку и положила себе на грудь. Он застонал, проведя большим пальцем по соску, и все ее тело содрогнулось от прикосновения.

— Ты можешь трогать меня, Аксель. О боги, пожалуйста, прикоснись ко мне, — попросила она.

И эта мольба заставила его забыть обо всех причинах, почему это самая ужасная идея.

Он приподнялся, обхватил рукой ее затылок и снова притянул ее губы к своим. Другой рукой он то сжимал ее грудь, то перекатывал сосок между большим и указательным пальцами. От ее тихого стона Аксель разорвал поцелуй и принялся проводить губами по ее скуле, оставил легкие открытые поцелуи под ухом, спустился к шее, плечу, ключице.

— Я прикасаюсь к тебе, — прошептал он и услышал в своем голосе благоговение.

— Я никогда раньше не хотела, чтобы меня касались, — выдохнула она, ее пальцы впивались в его плечи, скользили по спине.

— Только я?

Она кивнула, запрокинув голову, когда он опустил рот к другой ее груди.

Только он.

Что-то первобытное внутри него отозвалось на эти слова. Он сильно втянул сосок и прикусил, и она вскрикнула от наслаждения. Ее бедра начали двигаться, покачиваясь и потираясь о него.

— Что ты ищешь, котенок? — пробормотал он у ее кожи, целуя ложбинку между грудей.

— Все. Все и сразу, — прошептала она.