— Я хотел бы, чтобы многое было иначе, — ответил Аксель, вставая и потягиваясь, прежде чем откинуть одеяла.

— Назови хотя бы одно.

Он вздохнул, забираясь обратно в кровать и укрываясь одеялом, пока Кэт делала то же самое.

— Хотел бы, чтобы ты любила сырую рыбу, завернутую в рис.

— О боги, Аксель, — простонала она.

— Хотел бы, чтобы у нас было больше свободы.

Кэт мгновенно стала серьезной:

— У Наследников полно свободы. Они управляют Деврамом.

— Это делают правящие Лорды и Леди.

— А ты Наследник. Член правящей семьи.

— Что дает мне меньше свобод, чем у обычного представителя Наследия. А с моим отцом… Во многих отношениях Теон, Лука и я скованы так же, как…

— Как фейри, — закончила она за него.

— Я бы хотел, чтобы это было иначе, — сказал он.

— Даже если ты прав и фейри не должны были служить Наследию, я не думаю, что здесь что-то изменится, — мягко произнесла она. — Наследие никогда не откажется от своей власти. И, думаю, они также боятся. Так же, как боги опасались, что их Наследие станет слишком могущественным. Думаю, Наследие боится того же самого со стороны фейри. Поэтому нас так жестко контролируют. Каждый аспект нашего существования под наблюдением, от воспитания до силы и назначения по королевствам.

— Думаю, поэтому мой отец так сильно контролирует нас, особенно Теона. Он боится того дня, когда Теон сможет черпать силу из своего Источника.

— В этом есть смысл.

— Как бы то ни было, я хотел бы, чтобы все было иначе, Кэт.

Она мягко улыбнулась, потянулась выключить прикроватную лампу. Когда она снова устроилась рядом с ним, он сказал:

— Хотел бы я не чувствовать вины за то, что сплю с тобой в одной постели.

Она замерла:

— С чего бы тебе чувствовать вину?

— Я никогда не давал тебе выбора.

— Давал, — возразила она. — Я знаю, что могла бы спать на диване, если бы захотела. Ты не заставляешь меня ложиться в твою постели.

— Наверное.

— Кстати, я хотела извиниться, — продолжила она.

— За что? — спросил Аксель, переворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову, глядя на нее.

Ее глаза в темноте комнаты словно искрились, как тлеющие угли.

— Я постоянно предлагала тебе свою кровь. Я не знала, что…

— Что я подсел на нее? — закончил он за нее. — Это, пожалуй, еще одна вещь, которую я хотел бы изменить.

— Думаю, в других мирах это работает так же.

— И в итоге это привело к новой проблеме.

— О чем ты?

— Кто такие Дети Ночи? Наследники, которые не смогли себя контролировать, и Ариус проклял их, сделав рабами жажды крови. Это был еще один баланс, который нужно было восстановить, — объяснил Аксель.

— А ты…?

— Да, котенок, — вздохнул он. — Каждую неделю я думаю, смогу ли дотянуть до своих рационов. Каждую неделю я гадаю, не станет ли эта неделя той самой, когда я переступлю черту и уже не вернусь.

— Я не понимаю, — сказала она.

Даже в темноте Аксель видел, как она пытается осмыслить это. Для нее это не имело смысла, если только он не был изначально неосторожен. Если только он не злоупотреблял кровью фейри с момента проявления своей силы. Она и понятия не имела, что отец часто заставлял его истощать силу, а затем лишал крови до тех пор, пока он не доходил до грани безумия.

Он протянул руку, провел костяшками пальцев по ее щеке:

— Тебе не нужно забивать этим голову. Тебе нужно знать лишь то, что я не подхожу тебе, Кэт. Со мной ты не в безопасности.

— Я с этим не согласна, — возразила она.

— Это нелогично, — ответил он с легкой усмешкой.

— Знаешь, где я точно не в безопасности? — сказала она, игнорируя его попытку разрядить обстановку. — Там, снаружи. Без тебя. Потому что там, Аксель… меня заставляют силой ложиться в чужие постели. Там у меня нет того, кто позаботится, чтобы у меня было достаточно еды или чистая одежда. Там нет того, кто поможет мне принять душ и не потребует потом встать на колени.

— Я могу делать все это и при этом оставаться опасным для тебя, Кэт, — мягко ответил он. — Что ты будешь делать, если я потеряю контроль и возьму у тебя слишком много крови?

Она раздраженно выдохнула, резко села, положила руки ему на грудь и опрокинула его на спину, перекинув ногу так, что оказалась верхом на нем.

Он был в таком шоке, что его руки инстинктивно легли ей на бедра.

— У тебя было почти два месяца, чтобы потерять контроль, — сказала она. — Ни разу я не почувствовала, что ты хотя бы приблизился к этому.

— В тех архивах я бы сорвался, Кэт, — умоляюще произнес он.

— Что в таких случаях происходит? — потребовала она ответа, и на этот раз в ее глазах были уже не тлеющие угли. Там бушевало пламя, потому что она злилась, и Аксель не понимал почему. — Что будет, если ты обратишься? Если возьмешь слишком много и запустишь это проклятие? Что с тобой станет?