До него смутно доносились крики других такелажников. Они пытались определить, насколько городское колесо ушло от правильной круговой формы, притом лишенные подспорья четких линий обзора. Это была небыстрая, выматывающая работа, к тому же рискованнее обычного — из-за угрозы удара молнией из быстро несущихся облаков.

Может, виноват был отгородивший весь мир туман, только Чейсон отнесся к опасности равнодушно, и вообще впал в некоторую задумчивость. Он всегда ожидал, что погибнет насильственной смертью: от выстрела, удара ножом, сабельной раны, или разлетится вдребезги вместе с кораблем, которым будет командовать; или же он умрет в постели, в окружении семьи, врачей и чиновников, ожидающих, когда положено будет объявить прессе о его кончине. Эти варианты смерти прилагались к его должности, они были естественным замкóвым камнем[4] для личности, которую он выстроил в себе как адмирал Слипстрима. А потом, в последние месяцы, он воображал, как умирает, позабытый тюремщиками, что тоже входило в его роль — на этот раз в качестве военнопленного, благородно жертвующего собой ради своего народа.

Вместо всего этого его история, видимо, закончится на том, что он превратится в рядового человека из толпы. Он стал чернорабочим, натягивал канаты, чтобы крутилось городское колесо. И если он вернется в Слипстрим, что будет ожидать его там от прежнего «я»? Всего несколько дней назад он был уверен, что сможет воззвать к своим старым друзьям и сторонникам в правительстве, чтобы спасти хоть какой-то кусочек своей прежней жизни.

Только вот позже, пока трудился безымянным работягой в бригаде такелажников, он все не переставал размышлять о своих старых знакомцах. А вообще были ли люди верны ему или их уважением пользовался его чин? А его друзья… его ли они любили? Или его солидное положение и власть?

Дариуш вроде бы пока признавал его влияние, однако не было причин, чтобы так продолжалось и дальше. У Дариуша были все основания обижаться на Чейсона, потому что кому, как не Чейсону, быо отвечать за драматичность судьбы Дариуша Мартора? Завербованный на флот в смехотворно юном возрасте, Дариуш вряд ли помнил иную жизнь. Теперь, когда он выбрался из тюрьмы и хоть краем глаза уловил (хотя в такой антиутопии, как Фалкон, конечно, довольно смутно), на что может походить нормальная жизнь, до него вскоре должно дойти, каким жалким и угнетенным было его собственное бытие. И он примется искать причины.

Чейсон, как бы то ни было, в целости доставит его домой; кроме этого долга чести у него сейчас не оставалось практически ничего.

Снизу долетел еще один крик, на этот раз ближе прочих. Чейсон глянул себе под ноги и увидел появляющиеся из тумана голову и плечи человека, примерно в пятнадцати футах под ним. Это оказался Сансон. Он быстро добрался до Чейсона и остановился, чуть не дойдя до него, затем пару раз сморгнул и сообщил:

— Вам лучше не высовываться.

— Что ты имеешь в виду? — Он спустился пониже и повис рядом с Сансоном. На миг обрамляющая такелажника серость исчезла, открывая вид на крыши под ним и на канатные спицы. Затем надвинулись новые облачные кружева, и они вновь остались одни.

Сансон откинул с глаз черные спутанные волосы.

— Это копы. Они хотят созвать нас вниз на проверку. Этот новоприбывший, который с ними, хочет видеть всех. Может оказаться, он ищет вас.

— Зачем бы ему искать меня? — невинным тоном спросил Чейсон.

Сансон начал спускаться обратно.

— У него ваш акцент.

Чейсон смотрел, как Сансон растворяется в тумане. У адмирала колотилось сердце; что все это значило? Зачем проверяющему из секретной полиции Фалкона говорить со слипстримским акцентом?

Прозвучал короткий гудок: сбор. Он услышал, как выше него другие такелажники заворчали по поводу недоделанной работы. Какое-то время Чейсон, размышляя, повисел на месте. Потом начал спускаться.

Целые дни напролет он старался собрать достоверные новости о происходящем на родине. В Раше, столице Слипстрима, что-то творилось, но никто не мог сказать с уверенностью, что именно. До него доходили слухи об осаде, но кто осаждал кого? Никто не заикался о том, чтобы у правительства могли случиться неприятности. Это была еще одна загадка в дополнение к и без того запутанной ситуации.

Он не собирался раскрываться перед этим проверяющим, но на него следовало взглянуть. Поэтому Чейсон, спустившись на несколько десятков футов, нашел пару поперечных канатов и покинул центральную снасть. Он найдет другой путь вниз и выйдет позади тайной полиции.