— Там, в темноте, просыпаются какие-то создания. Распрямляются и приходят в движение. Некоторые пробили стену. Другие, похоже, были… все это время здесь. — Он прикусил губу. — Яйца, если хотите. Видимо, были разбросаны по всей Вирге давным-давно. Сейчас они вылупляются. Мы должны уничтожить их.

Антея услыхала далекий звук, затем — громоподобный треск, отчетливый и резкий. Где-то треснул айсберг.

Звук пришел опять, уже с другого направления. Все внезапно обернулись, уставившись на далекую стену мира, где появлялись маленькие белые облачка.

Антея услышала вскрики, возгласы. Она смутно осознавала, что Телен схватила ее за плечо и куда-то указывает. Над всем этим усиленный мегафоном голос Гонлина повторял:

— Спокойствие, спокойствие! Это свои.

По всей безмерной вертикальной равнине выползали из разломанных ледяных коконов сверкающие, зеркально-яркие твари. Они встряхивались, разбрасывая осколки размером со взрослого человека, а затем расправляли прозрачные крылья с металлическими ребрами.

Постепенно слова Гонлина пробились сквозь суеверный ужас Антеи. Она посмотрела на него, потом снова на стену. Остальные тоже замолчали, ожидая объяснений — или хоть какого-то ободрения.

— Это защитники Вирги, — сказал Гонлин. — Мы всегда знали, что они там; вы могли даже слышать легенды о них. Там, где я вырос, мы называли их мотлями рубежей мира.

Телен ахнула и повернулась к Антее. Та кивнула. В детстве у них был замечательный сборник сказок, полный фантастических иллюстраций. На одной из них был нарисован мотль — драконоподобный часовой, охраняющий врата мира. Она всегда подозревала, что именно эта книга вдохновила Телен изучать археологию. Но несмотря на все чудеса, которые они повидали с тех пор, как покинули дом, Антея и представить себе не могла, что мотли могут реально существовать.

— На сегодня мотли находятся под нашим командованием, — продолжил Гонлин. — Наши древние полномочия на защиту Вирги — это не просто слова. Они подкреплены силой — силой, о которой многие из вас, несомненно, никогда не догадывались. То, чему вы теперь стали свидетелями, — это то, чего мне никогда не доводилось видеть и за многие столетия не видел никто из наших людей. Но командование всегда знало, что они там, ждут на случай если нам понадобятся. Мне жаль, что это произошло при таких обстоятельствах, но с данного момента каждому из вас доверена часть этой силы. Чтобы дать отпор нашим врагам.

Он продолжал речь, разъясняя способности этих неожиданных новых союзников, а рубежные мотли тем временем с гудением приблизились и начали описывать поблизости круги. Затем Гонлин сказал: «Телен, берешь Авиа двенадцать. Антея, Авиа тринадцать». И из ночи вынырнул кошмар из живого металла; его конечности оканчивались дулами массивных орудий, а голова походила на покрытый рубцами стальной шар. Его оболочка все еще курилась от минусовых холодов после долгого сна в ледяной стене мира.

Гигантская голова дернулась в одну сторону, потом в другую. Затем:

— Кто здесь Телен Аргайр?

Казалось, заговорил сам ледник, голосом древним, холодным и гулким, будто гром. Сестра прижалась к Антее, и та крепко обняла ее. Однако потихоньку Телен стала отстраняться, пока Антея не отпустила ее, и та поплыла по воздуху к чудищу.

— Я Телен Аргайр, — сказала она почти неслышным голосом.

— Мы Авиа двенадцать.

Мотль подался вперед, подхватив ее одной рукой с оружейными стволами вместо пальцев. Затем, устроив небольшой ураган вокруг зрителей одним взмахом крыльев, исчез в ночи. Сотни, а затем и тысячи других мотлей последовали за ним в темноту.

И еще тысячи ждали в тени на краю мира. Один из них заскользил по воздуху вперед, величественный и безмолвный. Антее припомнились отзвуки фатума в его голосе, когда он выкликнул: «Кто здесь Антея Аргайр?»

Антея вздрогнула и пришла в себя. Она чуть не уснула у перил. Может быть, ей пора вернуться к Эргезу.

Может быть, сегодня ночью она заснет без сновидений.

* * *

Тремя днями позже Чейсон стоял на тонком, глубоко провисшем поперечном канате, держась левой рукой за вертикальный линь, раз за разом раскачиваясь всем телом в сторону открытого воздушного простора. Он пытался ухватиться за ручку лебедки, дразняще повисшую вне досягаемости.

Казалось, будто во вселенной остались только он сам и эти тросы. Их продолжение пропадало в серой мгле сверху, снизу и по обе стороны. Туман довольно быстро перемещался мимо него — то есть это он перемещался сквозь туман, потому что торчал на одной из канатных спиц городского колеса. Он мог различить движение только по тому, как дрожит и клубится серость вокруг, но когда он оборачивался лицом навстречу ветру, туман вскоре увлажнял его щеки и заставлял моргать от наполняющих воздух капелек.