– Зачем... зачем я вам? – по ее щеке скользнула слеза. – Вы можете купить любую... Зачем ломать меня?

– Потому что твой страх сводит нас с ума. Но знаешь, в чем главная ирония, милая? Ты сама от него кайфуешь.

– Ты сломаешься, Сильвер, – голос Киллиана прозвучал ровно. – Ты так отчаянно цепляешься за свою жалкую гордость, но мне не терпится посмотреть, что от нее останется к концу ночи. Мы выжжем из тебя эту правильную девочку.

– Вы просто больные ублюдки! – закричала она, брыкаясь в бесполезной попытке спастись.

Рука моего брата сомкнулась на ее запястье, а вторая жестко перехватила горло, перекрывая кислород.

– Раздвинь ноги, – тихо, но убийственно приказал он. – Дай Деклану посмотреть, насколько ты влажная. Я хочу видеть, как ты будешь кончать для него, глядя мне в глаза.

– Я лучше сдохну, чем дам вам...

Киллиан чуть сильнее сдавил ее горло, и на его губах заиграла темная, хищная ухмылка.

– Твое мнение здесь больше никому не интересно. Мы просто возьмем то, что наше. И начнем прямо сейчас.

Не дав ей опомниться, мой брат развернул ее спиной к себе. Сильвер оказалась намертво зажата в его хватке, впечатанная лопатками в жесткую грудь брата. Одна его рука намертво обвела ее живот, а вторая заставила раздвинуть бедра. Киллиан выставил ее передо мной, обнажив самую уязвимую часть, словно предлагая мне попробовать кусочек.

– Твое сопротивление ничего не изменит, – ледяным тоном отрезал я, сокращая дистанцию. – Чем громче ты кричишь сейчас, тем слаще будешь стонать потом.

– Я не ваша игрушка! Вы не имеете права! – она забилась в его руках в слепой панике, сгорая от унижения и страха. – Я никогда... никогда вам не подчинюсь!

Киллиан поднял на меня тяжелый, потемневший взгляд.

– Слишком много шума из-за того, что неизбежно. Заставь ее замолчать.

Мое возбуждение натянулось до такой степени, что граничило с пыткой. Я затвердел до боли, балансируя на самом краю, где любая искра могла спровоцировать взрыв.

Я медленно сократил дистанцию, наслаждаясь тем, как в глазах Сильвер плещет агония. Она отчаянно билась в стальной хватке брата, но он держал ее бедра разведенными с такой непреклонной жестокостью, что девушка не могла даже свести колени, чтобы спрятать то, что уже уловил мой взгляд.

Там на белом кружеве ее трусиков расплывалось темное, влажное пятно. Это было грязное, неопровержимое доказательство того, что она пропитана желанием. Было невыносимо видеть ее настолько беззащитной, сломленной и текущей от страха. Мой рассудок отключился. Остался только голод.

– Я вас ненавижу!

– Оставь этот спектакль для своего жениха. Твои трусики уже насквозь мокрые. Ты хочешь нас больше, чем готова признаться.

Не отрывая взгляда от ее заплаканного лица, я жестко вклинился между ее бедер. Тяжелый, дурманящий запах возбуждения ударил мне в ноздри – она уже была готова. Инстинкт самосохранения заставил Сильвер дернуться назад, попытаться отпрянуть, но она лишь беспомощно врезалась в твердую грудь моего брата. Из ее горла вырвался тихий, надломленный всхлип.

– Посмотри на нее, Киллиан. Она течет так сильно, что ее соки уже стекают по внутренней стороне бедер, – мой голос прозвучал хрипло, пропитанный темным, собственническим удовлетворением.

– Я чувствую, брат. Она вся дрожит от нетерпения.

Я перехватил взгляд Киллиана. В этой безмолвной секунде мы заключили пакт. В его глазах я увидел отражение своих собственных порочных планов. Мы оба знали, что произойдет в следующие часы. В мельчайших, грязных подробностях.

– Блядь... – я шумно втянул воздух, возвращая взгляд к ее раскрытым бедрам. Запах ее возбуждения был таким густым, что оседал на языке. – Ты пахнешь чистой похотью. И после этого ты еще смеешь строить из себя жертву? Просто признай, что ты хочешь быть оттраханной нами так же сильно, как мы хотим тебя взять.

Сильвер продолжала отчаянно цепляться за остатки рассудка, пытаясь бороться с собственным телом, которое уже давно перешло на нашу сторону. Киллиан видел эту внутреннюю борьбу и решил проблему единственным понятным ему способом.

– Попробуй ее на вкус, – глухо пророкотал он, глядя на меня. – Я хочу видеть, как ты пьешь ее унижение.

– Нет... не надо... я не хочу...

– Заставь нашу девочку проглотить эту ложь.

Я издал низкий, гортанный рык. Мои пальцы грубо подцепили тонкую полоску кружева, и одним резким движением разорвали прямо на ней. Сильвер судорожно дернулась, пытаясь что-то выкрикнуть, но в моей ладони был зажат идеальный кляп из влажного кружева.

– Будь хорошей девочкой, открой рот.

Я перехватил ее челюсть, заставляя разжать губы и с силой затолкал трусики, заставляя давиться вкусом собственного падения. Крик застрял у нее в горле, сменившись унизительным, приглушенным мычанием.

– Черт бы тебя побрал, Сильвер, – выдохнул я, склонившись к ее лицу.