В своей жалкой самоуверенности Маркус искренне верил, что может вести с ними бизнес. Хуже того – он возомнил себя их ровней. Его идея отпраздновать сделку партией в покер была сродни тому, как если бы дворовый пес сам забрел в клетку к волкам, надеясь урвать лучший кусок мяса.

Я подняла глаза, чувствуя, как от их ответного внимания по коже побежал ледяной мороз. Слева от стола сидел Деклан Крейг. Густые темные волосы небрежно спадали на лоб, а по шее, из-под расстегнутого воротника черной рубашки, угрожающе полз набитый чернилами скорпион. Его взгляд – обманчиво мягкий, цвета темного меда – пугающе гармонировали с холодным блеском зажигалки, которую он методично крутил в руке.

На его губах играла кривая, предвкушающая ухмылка. Он смотрел так, словно уже мысленно перерезал Маркусу горло и теперь прикидывал, с какой именно силой прижмет меня к этому самому столу.

Но мой взгляд был намертво примагничен к тому, кто сидел по центру. К Киллиану Крейгу. За последние полчаса он не обронил ни звука, но его тяжелое присутствие буквально высасывало из комнаты кислород. Сшитая на заказ темно-синяя рубашка сидела на его широких плечах, как безупречная броня. Темные волосы были небрежно зачесаны назад, открывая лицо безжалостного ублюдка. А глаза... Боже, его глаза были похожи на два осколка арктического льда, смотревшие прямо мне в душу.

Киллиан даже не взглянул на свои карты. Его тяжелый взгляд прочертил линию по моей ключице, задержались на бешено бьющейся жилке на шее и опустились к потной, трясущейся руке Маркуса на моем голом бедре. В туже секунду в его зрачках вспыхнуло нечто настолько темное, собственническое и грязное, что мои трусики мгновенно стали мокрыми.

– Маркус, – мой голос сорвался на жалкий, дрожащий шепот, когда я наклонилась к самому его уху. – Остановись. Они просто играют с тобой. Умоляю, сбрось карты.

Пальцы на моем голом бедре сомкнулись с такой злобой, что сквозь стиснутые зубы у меня вырвался тихий, болезненный стон.

– Заткни свой блядский рот, Сильвер, – выплюнул он, обдавая меня перегаром. – Я знаю, что делаю. У меня на руках гребаный стрит. Я сорву куш, так что сиди молча и не скули.

От обиды и унижения у меня перехватило дыхание. Я проглотила ком слез, чувствуя себя грязной, испорченной вещью.

– Как грубо, – разрезал тишину чужой голос.

Я медленно повернула голову. Киллиан взял свой стакан с виски двумя пальцами. На его широких костяшках резко выделялись набитые черными чернилами буквы – RUIN.

Разрушение.

– Ты портишь мой выигрыш, Синклер, – холодно бросил он, не отрывая от меня своего потемневшего взгляда. – Раз уж бросил свою подстилку на кон, не смей ее лапать. Убрал от нее руки. Или наша сделка аннулируется, и расплачиваться ты будешь собственной шкурой.

Угроза сработала мгновенно. Лицо Маркуса пошло уродливыми красными пятнами, а пальцы, секунду назад причинявшие мне боль, как ошпаренные отскочили от моего бедра. Покорно проглотив унижение, он судорожно схватил свои карты. Его руки так тряслись от адреналина, что Маркус едва смог перевернуть их.

— Стрит, — прохрипел он. — Я выиграл. Мой долг закрыт, ясно? И моя невеста уходит со мной.

Металлический лязг зажигалки резко стих, и над столом повисла тишина. Деклан тихо, презрительно рассмеялся, глядя на Маркуса так, словно тот только что добровольно затянул петлю на собственной шее.

Его брат опустил свой хрустальный стакан на стол. Его губы дрогнули в холодной, хищной полуулыбке, когда он одним коротким движением перевернул свои карты.

Три туза. Два короля.

Фулл-хаус.

– Ты был обречен еще до того, как сел за этот стол, Синклер, – холодно отчеканил Киллиан. Его потемневший взгляд скользнул по мне. – Но признаю... твоя последняя ставка определенно станет моим любимым развлечением.

На секунду в VIP-комнате повисла такая тишина, что я слышала лишь оглушительный грохот пульса в собственных ушах. Сидевший рядом Маркус издал жалкий, скулящий звук, будто ему на шею набросили петлю и выбили из-под ног табуретку.

– Нет, – истерично выплюнул он, резко вскакивая со стула. – Нет, это херня! Ты мухлевал! Ты, блядь, подтасовал колоду!

Деклан медленно, почти лениво изогнул бровь. Он не проронил ни звука и даже не двинулся с места, но его губы исказила улыбка настоящего психопата, предвкушающего кровавую бойню. Воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался. Каждая напряженная мышца в его теле кричала о том, что если Маркус откроет рот еще хотя бы раз, Деклан просто встанет и вырвет ему кадык голыми руками.

– Следи за тоном, Синклер. Право голоса за этим столом ты уже проиграл, – его медовые глаза потемнели, заполняясь холодным, расчетливым безумием. – Ты сам поставил ее на кон вместо фишек. Сделка закрыта. До рассвета она принадлежит нам. И мы будем пользоваться твоей игрушкой так, как сочтем нужным.

Его безумный взгляд лихорадочно заметался по стенам VIP-комнаты, как у загнанной в угол крысы, пока не наткнулся на меня. Я пыталась разглядеть в них раскаяние за то, что он натворил, но там читался только страх за свою жалкую шкуру.