Примерно через сутки мужчина пришёл в себя настолько, что смог говорить. Джаббир позвал меня. Мужчина попытался встать, когда увидел меня, но я попросила его лежать. Мужчина неплохо говорил по-английски.

— Кто вы? — спросила я.

Мужчина оказался рыцарем, англичанином, одним из тех, кто отправился в последний крестовый поход и после возвращения из Иерусалима остался в Константинополе.

— Но как вы оказались в море, один, в порванной одежде, умирающий от жажды? — спросила я.

Оказалось, что он просил покаяния, и ему была назначена епитимья. Он должен был провести в посте и молитвах в одиночестве неделю, чтобы Бог озарил его, куда двигаться дальше.

Я подумала: «Вот мужчину торкнуло, сидел себе, а потом решил, что такая жизнь ему неинтересна, и пошёл просить совета у Бога. А священник-то молодец: иди, говорит, поголодай да подумай, и получишь ответ».

Между тем наш спасённый продолжил свой рассказ.

Когда прошла половина срока его поста, налетел ураган ужасающей силы, и волны смыли его вместе с хижиной. Ему удалось зацепиться за лодочку, которую тоже смыло в море, и по счастливой случайности она не разбилась и не перевернулась.

Мужчина решил, что это и есть Божье провидение и часть испытания, которое ему предстояло пережить.

Всю ночь его кидало в утлой лодочке, и он молился, и взгляд его цеплялся за яркую звезду в небе, которая периодически мелькала сквозь то сходившиеся, то расходившиеся облака. И он верил, что бог присматривает за ним.

Я слушала и понимала, что и этот тоже говорит про звезду. Но хотя бы он не говорил о том, что эта звезда я. А то мне уже надоело это выслушивать, потому что от всех этих пророчеств и хиромантий появлялось неприятное ощущение неизбежности.

— Но почему вы не стали пытаться каким-то образом грести назад? — спросила я.

— Я потерялся, — сказал он. — Я ночью пытался сориентироваться по звёздам, но я не умею их читать, и в результате я не знал, с какой стороны находится берег, и отдался на волю Божью.

«Как удобно, — подумала я. — Каждый раз мы отдаёмся на волю Божью, вместо того чтобы попытаться «сбить молоко в масло» и не утонуть».

Мужчину звали сэр Ричард. Оказалось, что он знал сэра Джефри, и мы с ним поговорили о последних годах правления короля Стефана, потому что в свой крестовый поход он уходил во времена Стефана.

Он расспрашивал меня о короле Генрихе, а я, в свою очередь, спросила его, не помнит ли он, много ли англичан прибыло в Константинополь в год смерти короля Стефана.

— Вы же не просто так спрашиваете? — уточнил рыцарь, который с каждым днём чувствовал себя всё лучше.

— Нет, — сказала я, — не просто. Я ищу подругу. Я не уверена, но думаю, что она могла отправиться в Константинополь с... — тут я запнулась: как назвать Джона? — с сопровождающим.

— С мужем? — спросил сэр Ричард.

— Я не знаю, — ответила я, — но она могла быть с детьми.

— Как выглядела эта женщина? — спросил сэр Ричард.

— Англичанка, — сказала я, — белокожая и рыжеволосая. А ещё её любит солнце, и на солнце у неё всегда появляются веснушки.

Сэр Ричард сказал, что он какое-то время был и при дворе, но ему не попадалась такая женщина.

— Но это ничего не значит, — добавил он, заметив, что я расстроилась, — она могла быть и не представлена ко двору императора. Но думаю, что я смогу вам помочь.

— Да, я буду вам признательна, — сказала я.

Когда на горизонте показался Константинополь, мы стояли на палубе и смотрели на приближающуюся землю.

С корабля были видны купола храмов, белые или песочного цвета строения, сочетание ярко-синего мор, и белых зданий вызвало в моей душе воспоминания. Но здесь не было минаретов, которые были видны в мом времени при приближении к Стамбулу с моря.

Очень хотелось сойти с корабля, походить по каменным улицам Константинополя.

«Всё же человек создан, чтобы жить на твёрдой поверхности,» — подумала я.

— Где вы собираетесь остановиться? — спросил меня сэр Ричард.

Я пожала плечами, поскольку собиралась остановиться там же, где и купцы. Энрико Дандоло говорил, что там есть вилла, где они останавливаются, когда прибывают в Константинополь.

— А я думаю, что вас, как правительницу Уэльса, скорее всего, император Иоанн пригласит к себе во дворец.

— О, — рассмеялась я, — я не очень люблю дворцы.

И вдруг сэр Ричард сказал:

— Если вы будете не против, леди Маргарет, то прошу вас, примите моё служение.

— Вы уверены? — спросила я.

— Да, я уверен, что не просто так, после того как я вынырнул из омута беспамятства, первой, кого я увидел, были вы.

— Вообще-то первым вы увидели Джаббира, — сказала я.

Но сэр Ричард как будто бы не услышал сарказма в моём голосе.

— Не просто так я увидел ваше лицо, — продолжил он, — сам Господь привёл меня к вам.

Я вздохнула: