Я пыталась читать записи прапрадеда, но посторонние мысли не давали сосредоточиться. Всё думала, чем же занимается сейчас сам наагасах? Ведь, как мне известно, переговоры прерваны до приезда советника Зосия. Получается, заняться ему и нечем. Но тем не менее он куда-то уполз.

Иногда у меня возникала навязчивая мысль, что наагасаха подстерегла принцесса и теперь пытается его соблазнить. Я давила эту мысль, но она оказалась очень навязчивой, и постепенно меня начала охватывать злость. Только не эта женщина! Кто угодно, пусть даже мачеха, но не она! Не очень искушённое в вопросах отношений мужчин и женщин воображение рисовало картины, где принцесса Кирата соблазняла наагасаха.

Дальше поцелуев представить, к счастью, я ничего не могла. Но воображаемые картины навели меня на мысль, что, несмотря на столько неприличных ситуаций, что произошли между мной и наагасахом, он ни разу не попытался меня поцеловать. Не буду врать, что меня расстраивал этот факт, но это никак не сходилось со словами, которые когда-то сказала мачеха мне и моим сёстрам: «Всем мужчинам нужно от женщины только одно. Это «одно» они стараются получить как можно скорее. Но приличная девушка не должна допустить этого до свадьбы».

Наагасах же порой делал не очень приличные намёки и вёл себя весьма вызывающе, но дальше не шёл. А может, наги вовсе не целуются? Он же говорил сегодня за столом, что очень ядовит. Наверняка у него зубы ядовитые. Оцарапает такой зуб тебе губу, и вместо свадебного платья готовь гроб.

На обед мы собрались в урезанном составе. Наагасаха и Лоша не было. Сёстры, почувствовав, что мы в большинстве, вели себя свободнее. Дарилла под ироничным взглядом Шайша давилась едой. Нагулять достойный аппетит она, похоже, не успела. Риолана же настолько осмелела, что позволила себе попросить Риша убрать хвост чуть дальше. А то он расположился неприлично близко к её ногам. Я же, пользуясь отсутствием наагасаха, ковырялась в тарелке кое-как.

Из-за стола на этот раз первыми поднялись я и наги. Но уйти мы не успели. У дверей нас ждал Лош, который попросил меня следовать за ним. По его словам, наагасах хотел мне что-то показать. К моему удивлению, путь наш пролегал в подвальные помещения. У меня даже возникли пугающие туманные подозрения. Зачем меня туда ведут?

Внизу нас встретил наагасах. Он был в великолепном расположении духа, что ничуть меня не успокоило. Наоборот, я напряглась ещё сильнее.

— Мы нашли отравителя, — сообщил наагасах. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на него. Ты о-о-очень удивишься.

Удивлюсь? Нехорошее предчувствие разрослось.

— Почему я должна смотреть на него? — непослушными губами спросила я.

Наагасах молча с улыбкой распахнул передо мной дверь камеры. У нас имелось несколько камер для преступников. Их здесь, правда, никогда долго не держали. Перевозили в городскую тюрьму Старкона.

Помедлив, я переступила порог. В камере горели два факела, освещая небольшое помещение. С потолка свисали цепи с кандалами, к которым был прикован стоящий на коленях человек. Его я узнала сразу. Меня словно холодом окатило.

— Этого не может быть… — тихо произнесла я, невольно отступая. — Это неправда… Вы врёте! Он не мог этого сделать!

Узник поднял лицо. На меня смотрел господин Зуварус. Сейчас на нём не было его храмового одеяния. Только белая, слегка измазанная рубаха с порванным воротом, тёмные штаны и сапоги. Заметив, что с левой стороны на губах жреца запеклась кровь, я пошатнулась. В глазах помутилось при мысли, что его били.

— Он не мог это сделать! — яростно повторила я. — Он жрец Богини-Матери! Он бы никогда не посмел…

Я осеклась под насмешливым взглядом наагасаха и неуверенно взглянула на господина Зуваруса. Он смотрел на меня, и губы его искривляла лёгкая виноватая улыбка.

— Прости меня, — тихо произнёс мужчина.

Я не могла поверить, но это «прости» звучало, как вынесение приговора. Мои руки задрожали. Это не может быть правдой! У господина Зуваруса нет ни единой причины для убийства наагасаха. Да он и не мог! Он жрец! Не мог он этого сделать!

— Нет-нет-нет… — лихорадочно прошептала я, подходя к господину Зуварусу. — Это не вы… не вы…

— Я очень виноват перед тобой, — печально произнёс мужчина, — очень.

В его глазах застыл стыд, а я задохнулась от душившего меня чувства неправильности.

— Вас кто-то подговорил? Вас наверняка обманули! — искала оправдания я.

Это принцесса! Она воспользовалась добротой и наивностью господина Зуваруса!

Но в ответ на мой вопрос мужчина отрицательно покачал головой. Цепи печально звякнули.

— Я сам.

Я не сразу осознала, что плачу. Он не мог! Не мог!

— Но зачем, зачем?!

— Дитя моё, я так виноват перед тобой. — Жрец посмотрел на меня с тоской и мукой. — Моя вина перед тобой тяжелее убийства. Я осмелился любить тебя.