Ночь была беспокойной. Я постоянно просыпалась, оттого что руки наагасаха гуляли по моему телу и сжимали всё, что хотели. Раньше я считала, что наагасах ведёт себя неприлично, но оказалось, что это далеко не предел. У него словно открылась потребность постоянно меня трогать. Спросонок я не могла нормально возмутиться: просто шипела и переворачивалась на другой бок, закрывая руками лапаемую часть тела.

В очередной раз я проснулась, когда его рука скользнула под одеяло и легла на мой бок. Слегка сжалась и поползла вниз на бедро и так до колена. А губы тем временем коснулись уха. Длинный язык, который уже не ужасал так сильно, лизнул меня за ухом и влажно прошёлся вниз, до места, где шея переходила в плечо. Там мужчина едва ощутимо прикоснулся губами к коже. Я раздражённо дёрнула плечом, освободила колено от его ладони и поплотнее завернулась в одеяло, чтобы он больше не смог просунуть свои конечности. Как только я успокоилась, меня просто сгребли в охапку, обхватив руками и обвив хвостом. Нос наагасаха уткнулся мне в макушку, и сопение показалось мне даже довольным. В таком положении я опять уплыла в мир снов.

***

Наагасах Аршавеше део Ширрадошарр

Я ревновал. Я дико ревновал! Смотрел на девушку в своих объятиях и не мог подавить в себе дикий инстинкт собственника, присущий всем нагам. Хотелось обвить её хвостом полностью, прижать к себе и оскалиться на весь окружающий мир. И покусать всех, кто тянет к ней ручонки! От моего яда они бы подохли совершенно точно!

Когда это началось? Я сам не понимал. Просто совершенно неожиданно осознал, что мне не нравится её отношение к жрецу. То, как она плакала над ним и просила за него! Я был готов убить его уже за одну её жалость, а за слова, что она готова нарушить своё обещание, я возжелал убить его особенно мучительно. Хотелось разорвать ему грудную клетку руками и оторвать голову. Останавливало только данное слово: я пообещал сохранить его жалкую жизнь.

Я попытался убедить себя, что так проявляется инстинкт собственника. На моё покусились, и меня это разозлило. Это нормально, это правильно… Но эти её мерзкие поклонники!.. Как герцогский щенок посмел украсть её поцелуй, который я сам хотел получить в день нашего соединения? Ему повезло, что девочка не проявила к нему таких же чувств, как к жрецу. Иначе он был бы уже мёртв. Мой разум застилала кровавая пелена, когда я думал, что девчонка сбежала с ним по своей воле. Меня бесконечно уязвляло то, что она могла предпочесть другого! Но Омаский ей не нравился. Только из-за облегчения, которое я испытал, осознав это, наглец и остался жив.

Но ей не нравился и я. Меня не устраивало её равнодушие. Даже пробуждая ночами её тело, я не нашёл отклика в её мыслях. Её глаза не загорались при взгляде на меня, моё присутствие она принимала со смирением человека, который всё равно ничего поделать не может. Я ощущал, что начинаю привязываться к ней, а она оставалась глуха ко мне.

Когда же это началось? Когда я попал в мучительную ловушку? После случая со жрецом я пытался оправдать себя инстинктами. Но, присматриваясь к девочке, открывая в ней всё новые и новые стороны, ощущал, что она нравится мне всё больше. Даже её отпор у храма мне понравился. И слова про идиота тоже. Она всегда обращалась ко мне так официально-вежливо, а тут… идиот. Я почувствовал надежду, что лёд отчуждения дал трещину. Ведь даже враги ближе друг к другу из-за сильных эмоций. А эмоциями можно управлять. Таюна же не воспринимает меня ни врагом, ни другом, ни мужчиной. Она воспринимает меня статусом — будущий муж. А статус — что-то нейтральное и холодное. Мне же нужно другое.

И что делать? Как подобраться к ней ближе? Таюна очень странно воспринимает мир, словно в нём нет никого, кто бы её любил и кому можно доверять. Она словно не видит, что мужчины смотрят на неё восторженными глазами, а мачеха разрывается между привязанностью к ней и гордостью, ущемлённой изменой мужа.

Действительно, Таюна похожа на звезду, которая настолько далеко от всех, что чужие проявления привязанности не замечает. Так же, как звезда горит высоко в небе в полном одиночестве. Донести до неё своё тепло… Да, жрец, это та ещё задача, с которой, я подозреваю, ты бы справился, если бы посчитал возможным признаться ей раньше! И потому ты бесишь меня больше самоуверенного мальчишки, решившего, что имеет право на то, что я считаю своим. А это моё! Моё!

Я, словно загипнотизированный, смотрел на спящее лицо Таюны. Всё моё… Целиком… И пусть наглая принцесса подавится своими планами! Эта девочка станет моей наагасахиаа.