Она страшно волновалась, потому что впервые оказалась так далеко от своего родного провинциального городка. Да еще и в гордом одиночестве.

Без отца – своей единственной защиты и опоры. Так уж вышло, что после смерти матери (почти семь лет тому назад) они с ним остались совсем одни и никогда прежде не разлучались. Ровно до сегодняшнего дня.

«И тем не менее я уже здесь! Поздно паниковать! Нужно собраться!»

Вдохнув пару раз полной грудью, Лера схватила чемодан и направилась к выходу из аэропорта. Снаружи все еще лил дождь, и небо обложило грозовыми тучами. Вопреки ожиданиям, Москва особого гостеприимства не проявляла. Так же глупо было надеяться, что ее встретит друг их семьи – Станислав Давыдов, с которым девушка не виделась уже много лет…

«Нет, он встретит! Обязательно встретит! Станислав Юрьевич – человек слова! Он никогда в жизни отца не подводил! Ни разу! Возможно, он просто поджидает меня снаружи? Хорошо бы, если так…»

Тягостные размышления Спириной прервал мужчина явно кавказской наружности, разговаривающий с сильным акцентом:

— Такси, красавица?

Лера крепче сжала ручку чемодана.

«Мало ли? Кто их тут знает?»

— Нет! Спасибо!

— Мокнуть будешь? — настаивал таксист, вознамерившийся во что бы то ни стало навязать свои услуги. — Поехали. Недорого. С комфортом довезу.

— Спасибо, — вежливо улыбнулась, — меня должны встретить.

— Простынешь. Заболеешь. И умрешь.

Окончательно осмелев, мужчина попытался вырвать чемодан из ее рук:

— Поехали, говорю!

— Пустите!

Валерия вцепилась в свой багаж что было сил. Но мокрые от дождя ладони все же соскользнули. Не сумев удержать равновесия, она плюхнулась прямо в лужу, которая, повинуясь закону подлости, оказалась прямо позади нее.

Таксист-горемыка недоуменно уставился на гостью столицы сверху вниз.

— Как же так? — завопил он, от волнения вставляя в свою речь фразы на родном языке. — Прости, красавица! Как лучше хотел!

Нет, боли она не чувствовала. Совсем.

Но от обиды готова была разреветься.

«Ну, здравствуй, Москва!»

Раздосадованно ударив ладонями по мокрому асфальту, Лера гневно зарычала, чем окончательно спугнула бомбилу. Его как ветром сдуло.

Девушка же собиралась подняться на ноги, но вдруг заметила перед собой черные мужские туфли, изготовленные предположительно из крокодиловой кожи. Внутри у нее все оборвалось от нехорошего предчувствия.

Испуганно вскинув голову, Спирина буквально оцепенела.

«О, Господи! Это… он? Это правда… он?»

Человек, бесцеремонно нарушивший ее личное пространство, теперь смотрел ей прямо в глаза. Не мигая. И было в том взгляде столько пренебрежения, брезгливости и осуждения, что Валерию внезапно затрясло.

«Вот позорище! Даже губы дрожат!»

— Невероятно! — раздался тихий обреченный вздох.

«Его голос. Его тембр. И его любимая интонация. Его!»

Узнавание точно обухом шарахнуло ее по голове.

— Ге… Герман? — прошептала одними губами.

«Конечно же, Герман! Кто же еще?»

Он сильно изменился с момента их последней встречи.

Вырос. Возмужал. Стал более брутальным.

Но взгляд… взгляд остался прежним.

Холодным. Подавляющим. Надменным.

И она все еще могла узнать его из тысячи.

— Поднимайся! — процедил мужчина сквозь зубы. — На тебя же все смотрят!

Осознав, что руки Давыдов ей не протянет, Лера осторожно встала с земли без посторонней помощи. После чего демонстративно отряхнулась.

Прислушалась к внутренним ощущениям – вроде все в полном порядке.

Если не принимать в расчет растоптанное чувство собственного достоинства.

— А Станислав Юрьевич где? — выдавила из себя измученную, крайне вежливую улыбку. — Разве не он должен был меня встретить?

— У отца с памятью совсем худо стало, — недовольно скривившись, Герман с невероятной легкостью подхватил ее чемодан. — Взял и запланировал на один день сразу несколько важных мероприятий. По его величайшей милости мне приходится тратить на тебя свое личное время!

Не говоря более ни слова, Давыдов развернулся и уверенно зашагал в сторону своего автомобиля. Лере же не оставалось ничего, кроме как молча последовать за ним.

***

Противный протяжный звук автомобильных клаксонов сводил ее с ума. Водители сигналили отовсюду. Громко. Долго. С особым усердием.

«Куда деваться? Знаменитые московские пробки! Во всей красе!»

Леру все еще бил озноб. Казалось, холод пробирал до самых костей.

Она поежилась, обхватив себя руками в надежде хоть немного согреться.

«Да уж! День явно не задался!»

Тяжело вздохнув, девушка украдкой посмотрела на Давыдова.

Все тот же точеный профиль. Все то же хмурое выражение лица.

Но уже далеко не юнец. Рядом с ней сидел теперь взрослый мужчина.