Он нагнулся и больно укусил ее в предплечье, одновременно вторгаясь в тело девушки.

С громким криком, исходящим из самой глубины души, и мокрым от слез лицом — так я проснулась сегодня утром. Кошмар, который мне не снился вот уже около года, вновь стал частью моего подсознания. Резко встав с постели, побежала в ванную. Трясущимся руками открыла шкафчик в поисках пузырька с успокоительным. Как назло, его нигде не было видно. Лихорадочными движениями я начала вынимать все из настенного шкафчика, бросая его содержимое в раковину. В самом дальнем углу я нашла свое спасение. Две таблетки и стакан воды прямо из-под крана мгновенно успокоили меня. Я знала, что примерно через десять минут мне станет лучше. Ненамного, но все-таки лучше. Присев на холодный кафель, я лбом прислонилась к прохладной поверхности бортика ванной и прикрыла глаза в ожидании умиротворения.

Почему кошмар, который, я надеялась, больше никогда не увижу, вновь приснился мне? Почему именно сейчас? Почему моя психика снова дала сбой?

Транквилизатор начал действовать, притупляя пульсирующую боль в висках и мысли. Как сквозь сон, я услышала звонок мобильного телефона.

Я не в силах пошевелиться. Пусть звонит. Мне все равно. Телефон замолчал, но уже через пару секунд снова зазвонил. И я снова его проигнорировала. Так продолжалось некоторое время. Он звонил, а я не отвечала.

Не знаю, сколько времени провела в ванной, но, когда почувствовала, что в состоянии встать на ноги и самостоятельно сделать хотя бы шаг, направилась в спальню и легла в кровать, полностью укрываясь одеялом. Я прикрыла глаза, стараясь провалиться в глубокий сон.

Мобильный снова зазвонил, протянув руку, я взяла с тумбочки трубку и ответила на звонок.

— Алло, — мой голос звучал спокойно.

— Вероника, здравствуй, это Катя. С тобой все в порядке? — озадаченно спросила она.

— Доброе утро, Катя. Я в полном порядке.

— Тогда почему ты еще не на работе? — мягко спросила она.

— Не знаю.

— Ты уверена, что с тобой все хорошо? Ты ненароком не заболела?

— Я себя чувствую прекрасно. Просто я решила сегодня не выходить на работу.

— Вероника, я не понимаю... Александр Владимирович рвет и мечет, он...

— Передай ему, что я решила сегодня взять выходной. Катя, контракт я почти закончила, там осталось работы на полчаса. Думаю, ты справишься. Извини, что подставила тебя, но я правда не могу прийти сегодня.

Я прервала звонок, не дожидаясь ответа. На меня нашла апатия, мне было абсолютно все равно, что подумает Катя и тем более Огнев.

Не успела я укрыться одеялом, как телефон снова зазвонил.

— Алло.

— Решила проявить свой характер?

Мою вялость как рукой сняло. Я резко приподнялась на постели, ошарашенно глядя на трубку телефона, из которого доносился спокойный голос Огнева:

— Вероника, я хочу, чтобы ты немедленно явилась на работу.

Я помотала головой, не в силах произнести ни слова.

— Дима приедет за тобой через полчаса. Будь готова к этому времени.

— Нет.

— Ты нужна мне сегодня здесь.

— Я не приду на работу. Я не могу, — почти простонала я. — То, что ты сделал вчера со мной… это... это было ужасно.

— Ты кончила, и это было прекрасно.

— О Боже... — прошептала я.

— О том, что произошло вчера, мы с тобой еще поговорим. А сейчас, будь добра, соберись, у тебя осталось двадцать пять минут.

— Ты что, меня не слышишь? — крикнула я. — Я сказала, что не приду на работу сегодня.

— У тебя есть обязанности, которые ты должна выполнять.

— А я не хочу их выполнять. Можешь меня уволить за неподчинение.

— Вероника... — Огнев тяжело вздохнул.

— Что «Вероника»? Слабо?

— Нет, не слабо. Ты уволена.

Огнев отключился. Короткие гудки заменили спокойный голос, лишенный каких-либо эмоций. Я ошеломленно уставилась на телефонную трубку. Спустя несколько секунд до меня начал доходить смысл происходящего.

Меня только что уволили.

Я пнула ногой одеяло и с силой швырнула телефон. Он попал в китайскую вазу, которую отец подарил маме на их пятнадцатилетие брака. Ваза пошатнулась и, упав на пол, разлетелась на мелкие кусочки.

— Нет, нет, нет...

Я в отчаянии подлетела к осколкам вазы, начиная их собирать. Острые осколки тонкой глины безжалостно впивались в мои ладони и колени. По моим щекам текли слезы, но не от боли, а от безнадежности и горечи. Точно так же, в одну секунду, разбились и мои попытки на счастливую жизнь. Все, к чему я так стремилась, чего я так безумно хотела, исчезло вмиг.

Господи, разве я так много прошу у тебя? Разве я не заслужила немного счастья? И почему ты позволил мне влюбиться в человека, у которого вместо сердца холодный камень?