Мне казалось, что я умираю. И спасти от этой медленной сладкой смерти мог лишь мужчина, в объятьях которого мое тело зажило собственной жизнью, отдельно от разума, кричащего, что мне следует остановить его любой ценой. Ибо если произойдет взрыв, о котором моя душа и напряженные нервы молили, то назад дороги уже не будет.

Я пропаду. Окончательно. Бесповоротно. Болезненно.

Искусные пальцы ускорили ритм, подталкивая меня к блаженному освобождению. Он делал это уверенно, как и все остальное в своей жизни. Мое дыхание участилось, внутри будто осел тугой узел напряженной энергии, готовой взорваться в любую секунду. И вот он! Долгожданный взрыв. Осколки блаженства врезаются в каждую клеточку моего существа. Крупная дрожь охватывает мое тело. Я не в силах устоять на ногах и отчаянно обхватываю плечи своего мучителя, зарываясь лицом в ворот его рубашки, тихо всхлипывая.

В эти короткие моменты, находясь в объятьях Огнева, я почувствовала себя счастливой и полноценной женщиной. Бесконечные думы о причине поведения Огнева в субботний вечер затаились в глубине моего сознания. Слишком яркие эмоции захватили меня, подавляя неприятные мысли.

Я хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Хотела провести остаток жизни вот так, в нежных объятьях своего любимого.

— Теперь можешь идти.

Холодный голос, лишенный каких-либо эмоций, опускает мою грешную душу на землю. Боясь пошевелиться или тем более взглянуть в глаза Александра Владимировича, я замерла испуганным зверьком, не смея даже перевести дыхание.

Но уже в следующее мгновение Огнев уверенным движением отстранил меня, разжимая мои пальцы, которые все еще стискивали дорогую ткань его рубашки. Может, мне послышалось? Может, в его голосе вовсе и не было той холодной отчужденности, к которой, кажется, я уже привыкла?

Несмело подняв взгляд, я с болью прочитала ответ на свой вопрос.

Не послышалось...

— За что? — тихо спросила я.

При звуке моего голоса он на секунду закрыл глаза, будто пытался что-то от меня утаить.

— Уходи, Вероника, — повторил он.

— Ты чудовище.

— Да. Ты права. Именно поэтому тебе лучше уйти.

Он открыл дверь, развернул меня и легким движением вытолкнул из своего кабинета.

И вот я стою одна посреди темного холла. Одинокая в этом жестоком и несправедливом мире.

Глава 11

— Еще?

Шершавые подушечки пальцев грубо проходят по скуле и разворачивают лицо почти бездыханного тела девушки, лежащей на широкой кровати.

— Ну, скажи, что хочешь большего, крошка. Тебе ведь нравится... Я вижу, я чувствую...

Девушка послушно поддается и поворачивает голову. Она знает, что малейшее сопротивление чередуется болезненной пощечиной, это в лучшем случае. А в худшем... в худшем это кулак в живот, иногда по почкам.

— Пить... — беззвучно шепчут губы.

— Что ты сказала?

— Пить... пожалуйста.

Каждое слово, каждый вдох, каждый выдох отдаются адской болью в области грудной клетки.

— А разве ты заслужила?

Девушка молчала, не зная, что ответить. Неверный ответ мог спровоцировать монстра на жестокие поступки.

Мужчина обхватил голову девушки ладонями и помотал ею.

— Нет, — сказал он писклявым голосом, имитируя женский тембр. — Я не заслужила, мой господин.

Он запрокинул голову и громко засмеялся. Но уже через мгновение он замолчал, и его лицо перекосилось от безумия. Со стороны он казался человеком, лишенным разума.

— Повтори.

— Нет, мой господин, я не заслужила.

— Да-a-a-a... моя послушная мышка. Я хочу видеть тебя такой — покорной и тихой.

Он резко встал и вышел из комнаты. Девушка продолжала лежать, не шевелясь и не пытаясь встать с кровати. Ее руки и ноги были привязаны. Конечности опухли и посинели — слишком туго их перехватила веревка.

— Я вернулся, моя мышка.

Он подошел, держа стакан с водой в руке. Остановился у изголовья кровати и с задумчивостью прошелся взглядом по голому телу девушки, покрытому гематомами и синяками.

— Ты очень красивая. Ну почему ты отказала мне? Ведь все начиналось так хорошо. Нельзя быть такой красивой и нельзя отказывать мне. Слышишь? Если бы ты не была такой гордой и такой недоступной, я бы не поступил так жестоко с тобой. Ты сама во всем виновата. Сама спровоцировала меня. Сука! Хотела набить себе цену?

Он тяжело вздохнул.

— Все еще хочешь пить?

Девушка с мольбой посмотрела на него.

— Да... пожалуйста.

Он поднял стакан высоко над ее головой и, наклонив его, тонкой струйкой вылил на лицо девушки. Вода попала в нос, глаза, но только не в рот. Она закашляла и с жадностью прошлась языком по губам, желая слизать жалкие капли долгожданной влаги. От слюны сухие и распухшие губы болезненно заныли.

— Какая же ты смешная у меня, — удовлетворенно сказал мужчина и запрыгнул на девушку. — Я снова хочу тебя. Ты такая сладкая, как персик. А я люблю персики, и я тебя сейчас съем.

Девушка в отчаянии заплакала.

— Не надо, пожалуйста.

— Ну-ну. Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала.