Дальше по плану был бассейн, но Самойлова, пошевелившись, неожиданно задела мой локоть и рука у меня дернулась, кликнув на видео одной из парилок. 

- Ох, - выдохнула испуганно Самойлова, глядя на экран. 

- Пи*дец, - не удержался я. 

С веником в руке Борис Леонтьевич всячески охаживал пятую точку Марьи Михайловны и это было куда больше, чем я хотел знать. 

- Хочешь посмотреть? - поинтересовался со смешком у Самойловой, и та, закрыв глаза, буквально простонала: 

- Нееет. 

С*ка, никогда не слышал более сексуального отказа! 

Надо было быстрее заканчивать со всем этим, пока штаны целы. 

На запись из бассейна было меньше всего надежды. Кто и чем занимался в воде понять было трудно, хотя один интересный кадр нам все же попался. 

- Как ты думаешь, что он там ищет? - спросил я насмешливо у Самойловой, останавливая перемотку на том, как Снежков что-то рассматривает у себя в плавках, факт чего был хорошо заметен с того ракурса, с которого снимала камера. - Собственного удавчика? 

- Не знаю, - ответила Катя, зажав рот рукой, и сдавленно добавила: - И знать не хочу. 

- И на этого искателя сокровищ ты меня променяла, - вздохнул нарочито я, снова запуская перемотку. 

- Я не меняла. 

- Вот как? 

Она опять вскочила на ноги и отошла к окну, но на этот раз я не стал ее останавливать. Досмотрев запись, выключил компьютер и, признав мысленно свое поражение, тоже поднялся на ноги, готовясь уходить. 

- Пошли отсюда, - сказал замершей у окна Кате. - Открыто в бассейне никто не спаривался, а больше ничего понять из записей невозможно. Если только твой Снежков все-таки не нашел то, что искал, и не произвел на радостях победный залп. 

- Значит, все зря? - спросила Самойлова, поравнявшись со мной в дверях. 

Она смотрела на меня выжидательно - так, словно говорила: «Когда ж ты, идиот, признаешь очевидное?», а я вдруг осознал, что не понимаю ни вопроса, ни того, где вообще нахожусь. Словно все вокруг перестало существовать, кроме этих зеленых глаз, в которых я стремительно и безнадежно потерялся. 

- Не зря, - пробормотал я, перед тем, как припечатать Катю к открытой двери и впиться в ее губы поцелуем. 

Бл*дь, как же это было хорошо! Я чувствовал себя диабетиком, сорвавшимся с диеты и добравшимся до запретных сладостей. Сминал ее губы своим ртом так, будто хотел поглотить и ничто на свете не могло бы меня заставить сейчас остановиться. Ни бог, ни черт! 

Я толкнулся языком внутрь рта Самойловой, вжался бедрами в ее тело, и в этот момент мне было глубоко насрать на все принципы, которых я прежде придерживался. Казалось лишь, что если не трахну ее немедленно - просто умру от возбуждения. 

Второе мне, похоже, и светило. 

- Если тебе просто нужно было место для того, чтобы потрахаться, так бы и сказал, - раздался рядом веселый голос Зиновьева, и мы с Самойловой, как по команде, дернулись в разные стороны. 

Внутри резко проснулась жажда убийства. С*ка, ну не мог он молча пройти мимо?! В бессильной злости я шарахнул кулаком по двери и Андрей благоразумно решил смотаться, пока цел: 

- Понял-понял, ухожу. 

Да вот беда - Самойлова устремилась за ним следом. Как испуганная лань, мать ее! 

Не оставалось ничего иного, как идти за ней, хотя это и было несколько… неудобно. 

- Я вызову такси, - сказала Катя, когда мы оказались на парковке. 

- Черта с два, - отрезал я. - Садись в машину. 

- Нет! 

Ну нахер, буду я еще церемонии тут разводить, и так штаны жмут, будто на три размера меньше. 

Открыв дверцу машины, я подхватил Самойлову на руки и молча запихнул в салон. 

- Хочу быть, знаешь ли, спокоен насчет того, что ты не решишь снова навестить бабушку на ночь глядя, - язвительно заметил, выруливая с парковки. 

Время езды до дома Самойловой грозило стать очередной пыткой.

Часть двадцать четвертая. Катя

Я сидела рядом с шефом и думала, как извернуться, если он отправится провожать меня до двери. Искоса смотрела на его профиль. Скулы сжаты, губы сошлись в прямую линию.    

- Остановимся на светофоре и я к тебе повернусь, - пообещал он.     

Я покраснела и стала смотреть перед собой. Из головы не шел наш поцелуй, но не спрашивать же у Богуцкого, что он для него значил! А вот для меня значил много. Так много, что я решилась признаться боссу:  

- Я сейчас дома не живу. 

Он резко ударил по тормозам, меня дернуло в кресле. Хорошо что на дорогах в этот час было немного машин. 

- Опять?! Хочешь покататься со мной до Соловков? Или куда на этот раз? 

И нечего так возбуждаться на этот счет! - хотелось мне сказать шефу, но я промолчала. 

- Нет, кататься я с вами не хочу. Просто я живу не дома, а у подруги. 

- Это почему? 

Мне надо было сдержаться, тогда можно было бы избежать того, что последовало дальше, но я не смогла.