- Ничего, - хватаю его за руку. - Можно Варя останется со мной, пожалуйста. Мне она очень нужна. Она не виновата в том, что я никому ничего не говорила.  

- Она виновата в том, что врала мне. 

- Но ведь по моей просьбе. Ну, пожалуйста, Глеб. Мне она вот сейчас очень нужна, да и вообще. Вот она мне все и подаст. Можно?

Кажется, я впервые смотрю на него глазами просящего котенка. Забавно, но в какой-то момент я чувствую, что он сдается.

- Можешь позвать ее, - соглашается Бестужев и идет со своими вещами к двери.

- Глеб, - окрикиваю его у самой двери. - Только не зови врача, хорошо?  Пожалуйста.

- Я посмотрю.                                   

Не знаю, что там «посмотрел» Бестужев, но Варя была уже через минуту в моей спальне. Злиться на то, что это она сообщила обо всем Бестужеву – не получилось. Сейчас я нахожусь в каком-то немного блаженном состоянии, несмотря на боль в голове. Без лишних слов Варя помогла мне переодеться и, в сотый раз извинившись передо мной, покинула комнату, как только в нее без стука зашел уже полностью одетый Бестужев. Перевожу взгляд на часы - половина двенадцатого. «Десять минут» для Глеба вылились почти в полчаса.

- Она теперь тебя боится.

- Это хорошо, что боится. Страх – одна из самых сильных эмоций, - присаживается ко мне на кровать. Лицо у Бестужева при этом явно угрюмое. - Завтра в три часа я договорился с клиникой. Там очень хороший невролог. Не тот, который смотрел тебя в прошлый раз. К сожалению, раньше трех никак не получится. Я зайду за тобой в два часа.

- Ты сейчас уезжаешь? Куда?

- Нет, я остаюсь на ночь здесь. В часов одиннадцать поеду по делам и вернусь около часа.

- Понятно.

- А ты вообще спишь? - тянет руку к моему лицу и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. При этом меня не покидает чувство, что он смотрит на мои синяки под глазами. От чего-то становится не по себе и желание схватить косметичку и замазать нижние веки тональником, становится невыносимым. - Соня?

- Сплю. По вечерам и по утрам. Ночью не очень получается.

- У меня есть хорошая таблетка. Обезболивающее. Оно сильное, но не бойся, привыкания не вызывает. Я сейчас его тебе принесу. Выпей его и постарайся заснуть, хорошо? Тебе надо отдохнуть.

- Ага, - киваю в ответ и наблюдаю за тем, как Глеб встает с моей кровати.

Буквально через минуту он вернулся с таблеткой и стаканом воды. Признаваться в том, что я знаю, что это за «обезболивающее» - желания нет. Равно как и нет желания говорить, что эта синяя таблетка хорошо знакомого мне снотворного – на меня не подействует. Знаю, плавала. Наверное, поэтому я без единого вопроса запиваю ее водой и опускаю голову на подушку.

- Спокойной ночи.

- Спокойной, - тихо произношу в ответ, смотря на то, как Бестужев тянется к ночнику.

                                                   ***

Ровно час, судя по времени на мобильнике, я считаю овец, а по факту думаю. Очень много думаю. Скачущие мысли просто раздражают. И дико страшно осознавать, что будет завтра, хотя уже сегодня. Перед глазами так и видится, как врачи собираются в кучу и, пряча от меня взгляды, принимаются обсуждать то, что нашли в моей голове. И ведь не скажут правду в лоб. Будут ходить и юлить. Хуже всего осознавать то, что с таким диагнозом я точно буду не нужна никакому Бестужеву, чтобы он тут ни говорил про «хорошо». Он не дурак. Если с инвалидом еще можно сделать то, что делают с обычными  женщинами, то с умирающей девицей – нет. Странно осознавать, что мне нравится внимание Бестужева. Но, к сожалению, это так. Нравится. И да, чтобы я ни говорила, сейчас я как никогда понимаю, что не хочу этого лишаться.

Заснуть. Да как же тут заснуть? Кажется, уже и голова так не болит, как давят мысли. Дай мне сейчас убойную дозу снотворного –  все равно не засну. За ворохом мыслей я пропустила тот момент, когда именно дверь в спальню приоткрылась. Поняла, что не одна только когда на кровать сел Бестужев. А это точно он, судя по едва уловимому запаху мяты. Глаза открывать не хочу, да и нет смысла, в темноте я увижу разве что очертания. Ну и, пожалуй, самое главное – мне просто не хочется признаваться ему, что я не сплю.

Легкое прикосновение к моим волосам и я в очередной раз млею от этих простых движений пальцев. Чувствую, как Глеб проводит ладонью по моей скуле, ведет вниз к шее, и я едва сдерживаюсь, чтобы не издать никакого звука. Никогда не думала, что буду так рада слышать вибрацию чужого телефона. Бестужев привстает с кровати и берет трубку. И только услышав его тихое «да», я шумно вдохнула воздух. Притворяться спящей та еще пытка. Открываю глаза, но в темноте могу разглядеть разве что силуэт Глеба у моего окна.