- От истеричного звонка твоей Вари я здесь и оказался, Соня. Твоя помощница сдала не только тебя, но и показала свою полную некомпетентность в отношении такой проблемной тебя. И если бы не твоя просьба, адресованная Варе, помочь тебе отправиться в мир иной, в случае «чего-то там», она вряд ли бы позвонила и сказала бы все как есть. Но как видишь все не случайно. Звать ее бесполезно. Сюда она сейчас не прибежит и в Москву с тобой она тоже не поедет. Мне не нужны работники, не только не справляющиеся со своими обязанностями, но и вешающие лапшу на уши прямому работодателю. Так что, как ты понимаешь – Варя сюда не придет. И так как я тут много наболтал, я не буду считать это время, у тебя по-прежнему десять минут на все и одна на то, чтобы что-то начать делать, - убирает свою ладонь от моего рта. - Вот теперь отсчет точно пошел, Соня.

Отходит на несколько шагов и пододвигает еще ближе ко мне кресло. Он мог бы с легкостью меня в него пересадить, только суть в том, что он хочет, чтобы я сделала это сама.

Закрываю глаза и откидываю голову на подушку. Даже, если бы я хотела, я бы просто не смогла. Нет у меня сейчас физически ни на что сил. Ну, разве что поплакать. Все. Ну не при нем же, ей-Богу.

- Ты меня искушаешь, Соня.

- Отстань от меня, - тихо произношу я, пытаясь побороть рвущиеся наружу от бессилия слезы. - Просто уйди.

- А знаешь, я передумал. Мало ли такую доходягу я до дома живой в принципе не довезу. Надо пользоваться пока жива, - открываю глаза в ответ на изменившийся голос Глеба и только спустя пару секунд осознаю, что он начинает снимать с себя одежду.

- Ты что, больной? Я же – моль! - ляпаю первую попавшуюся на ум его же фразу, наблюдая за тем, как вслед за рубашкой Бестужев снимает с себя брюки.

- А ты меня и такой устраиваешь. Считаю до десяти – перемещайся в кресло и собирайся. Если нет – то вот прямо сейчас будет тебе первая добрачная ночь.

Скидывает с себя носки и берется за край боксеров, одновременно считая до десяти. Из меня вырывается какой-то истерический смешок, когда я осознаю происходящее, и все на что меня хватает – закрыть глаза.

И нет, мне почти не страшно. Ровно на десятой секунде я чувствую, как Глеб поднимает меня на руки. Вместо того, чтобы обнять его за шею, я скукоживаюсь и прижимаю руки к груди. И, кажется, еще сильнее зажмуриваю глаза. Это все ерунда, не смог бы он меня вот так, без спроса. Не такой он. Ведь не такой? Он просто меня пугал. В очередной раз пугал, надеясь на мою ответную реакцию. Вот только зачем несет меня в машину, когда сам полуголый – непонятно. Но то, что на нем осталось его белье – факт. И как оказалось – я крупно ошиблась. Бестужев принес меня не к машине. Из специфического, очень хорошо знакомого мне запаха, я поняла, что мы на цокольном этаже, а именно около бассейна. Резко распахиваю глаза, попадая на сверлящего меня взглядом Бестужева. Он шумно дышит и это вовсе не от того, что ему тяжело меня держать. Скорее он зол. Причина, конечно же, во мне. Только мне от этого осознания не легче. Глеб резко зажмуривает глаза и секунду спустя открывает их, переводя дыхание.

- Обними меня, - шепчет еле слышно. Я почему-то без пререканий тяну к нему руки и обнимаю за шею.

То, что происходит дальше, мне сложно проанализировать, то ли от того, что не работает голова, то ли от того, что я в принципе не способна понять этого мужчину. Бестужев переносит вес моего тела на плечо и… спускается по лестнице в бассейн, крепко держа меня одной рукой, второй опираясь на перила.

Я знаю, что вода в бассейне вовсе не холодная, но почему-то сейчас, когда мое тело все больше и больше погружается в воду, мне становится по-настоящему холодно. Глеб становится на дно и перемещает меня так, что теперь я оказываюсь на его руках. Почему-то сейчас вспомнился Сережа и то, как он еще не так давно кружил меня на заливе. Вот только Глеб держит меня по-другому. Он сильнее прижимает меня к себе и его лицо очень близко от моего. Так близко, что, кажется, он вот-вот меня коснется.

- Зачем ты меня сюда принес? - после непродолжительной паузы я, как ни странно, первой подаю голос.

- Не знаю. Мне хотелось тебя растормошить. Я не очень хорошо соображал. И, да, мне безумно хотелось скинуть тебя в бассейн. Сдержался, - тихо произносит Глеб, почти невесомо кружа меня на воде, поправляя при этом прилипшую прядь моих волос с щеки. - С тобой так нельзя.

- Мог бы и кинуть. В воде же все чувствуется по-другому. А я хорошо плаваю. После одного случая научилась.

- Причем тут умение плавать?

- А ты о чем?

- Ни о чем. Я уже десятки раз насиловал себе мозг, но так ни к чему и не пришел. Ни одной догадки, зачем ты себя гробишь. Когда я уезжал, ведь все было относительно нормально. Что изменилось за эти две недели?

- Ничего такого, чего бы не было раньше.

- А что было, Соня? Непроходящая глупость в отношении твоего брата? Он не приходит к тебе так часто, как хотелось бы, поэтому надо себя гробить?

- Дело не в нем, и он как раз приходит. Хоть мне этого и не хочется, - сама не знаю зачем это говорю.

- Тогда в чем дело? Зачем ты просила Варю о такой ерунде?