- Мне потребовалась помощь квалифицированного специалиста, чтобы понять, что моя патологическая ревность и хроническое недоверие уходят корнями в детство, а события последних лет лишь усугубляли давно имеющуюся проблему.

- У тебя было прекрасное детство, - фыркает Тэйлор. -Ты сам мне говорил.

- У меня было замечательное детство, - соглашаюсь, – И родители, о которых каждый может только мечтать. Поэтому я никогда не чувствовал себя ущербным в глазах других детей из-за того, что меня усыновили.

Мне, наконец, удалось привлечь внимание Тэйлор. Приоткрыв розовый ротик, она изумленно глазеет на меня.

- Усыновили? Но… как… Ты никогда об этом не говорил.

- Это потому, что я не люблю об этом вспоминать. Мои биологические родители отказались от меня в возрасте четырех лет. Никакого рукоприкладства, насилия, ничего подобного... Просто в один прекрасный день они почему-то решили, что я им не нужен, и отдали меня в приют. Я был слишком мал, чтобы горевать об этом. Я не провел в приюте и недели, когда мама с папой забрали меня, так что мне не удалось вкусить сиротской жизни. Первое, что я помню о своем отце, это то, что он дал мне в руку леденец и сказал: «Идем домой, сынок. Тебя больше никто не обидит». Он сдержал свое слово, поэтому я никогда не рассматривал тот факт, что от меня отказались близкие люди, как что-то, способное нанести психологическую травму или как-то повлиять на мои поступки в будущем.

Злость в глазах Тэйлор гаснет, теперь в них плещется сочувствие.

- А…твои биологические родители? Ты никогда не хотел их найти?

- Не испытывал ни малейшего желания, -не задумываясь, отвечаю, - У меня был лучший отец в мире. Зачем мне другой?

- То есть, это как-то могло повлиять на..., - она запинается, - на твое недоверие...и ревность...

- Я никогда не задумывался об этом раньше. Я имею ввиду, я никогда не чувствовал себя в чем-то обделенным. Мои родители дали мне столько любви и заботы, что я никогда не ощущал себя приемным. Но Клэр говорит,  тот факт, что от меня отказались, отложился в подсознании, трансформировавшись в боязнь быть брошенным. А ситуация с Айви и Мэнди лишь укрепили ее.

Тэйлор хмурит брови и опускает глаза на стол. Внутри нее кипит борьба. Ей хочется довериться мне, но она не решается. Слишком много раз я ее подводил.

- Малышка, я рассказал это не для того, чтобы вызвать жалость к себе. Видит бог, жалость – это последнее, что я хочу, что бы ты ко мне чувствовала. Я говорю это лишь для того, чтобы ты поняла -  я докопался до сути проблемы и работал над ней.

- Это ничего не меняет, Нейт, - медленно произносит, выводя пальчиком круги на поверхности стола, - Ты бросил меня. Я сбилась со счета, сколько раз ты отталкивал меня. Я не могу тебе верить. Я встречаюсь с Винсентом. Он поддержал меня, когда ты уехал, и я ему очень за это благодарна.

- Благодарна, но не любишь его, - отодвигаю от себя тарелку. Ни малейшего шанса, что я смогу притронуться к еде.

- С чего ты взял? Он замечательный.

- Замечательный. Но ты не любишь его, потому что влюблена в меня.

- Слушай, Нейт, к чему этот бесполезный разговор, - Тэйлор устало откидывается на спинку стула. - Ты выкинул меня как ненужную куклу, сбежав в Нью-Йорк. Ты уничтожил мое доверие. Ты, как никто, должен знать, как доверие важно в отношениях. Я не верю, что ты всегда будешь рядом. Все изменилось. Я изменилась. Эта беготня по кругу больше не для меня. Все, чего я сейчас хочу - это уверенность в завтрашнем дне, и Винс дает мне ее.

Блять, как же больно от ее слов. Хочется курить. Рука сама тянется к пачке сигарет, лежащей в кармане брюк.

Не сейчас.

- Я здесь, чтобы остаться, Тэйлор, - произношу твёрдо,  чтобы у нее не оставалось сомнений в серьезности моих намерений, - Я приехал к тебе. Все эти месяцы я жил мыслью о том, что вернусь к тебе. Я никуда не уйду.

- Ты опоздал, Нейт, - она поднимается, – И твои полчаса вышли.

Бросив деньги на стол, встаю за ней следом и подхожу к вплотную. Запах ванили и карамели проникает в ноздри, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сжать ее в своих объятиях. Моя малышка. Моя.

- Скажи, что ты разлюбила меня, и, клянусь, я больше никогда тебе не потревожу тебя, - вру, глядя в ее милое лицо. - Только скажи это, глядя в мне глаза, и не отводи взгляд, как ты делаешь на протяжении всей беседы.

Старый избитый прием, но я им не брезгую.

Подняв покрасневшие глаза, Тэйлор шепчет:

- Я больше не люблю тебя, Нейт.

В груди больно ухает от этих слов. Знаю, что она врет, черт возьми, вижу это в каждой ее черточке лица. В том, как бегают глаза, когда она пытается удерживать мой взгляд, как раздуваются ноздри и дрожат губы. Но все равно больно. И страшно.

Черт. Это даже еще тяжелее, чем я думал.

- Ты врешь даже хуже, чем ездишь на картинге, милая, - не выдаю своего смятения, - Как я уже сказал, я приехал, чтобы остаться, и больше бежать не собираюсь. Ты любишь меня, я только что в этом убедился. Я люблю тебя, и это дает мне право продолжить борьбу. Ты от меня так просто не отделаешься.

- Поздно, Нейт, - повторяет Тэйлор, глядя в сторону.