А я вот, чтобы не сорваться, когда прихожу домой, избиваю подушку и метаю дротики в фотографию своего боса, которую выдрала из журнала, где он красовался в новеньком смокинге от «Армани». Мне тоже хотелось упиться. Ещё давно. С первого дня, как пришла работать в компанию « Industry», но некогда было, да ещё и с аллергией на спиртное это было бы практически невозможно. Новый босс меня так загонял, что я порой ни ног, ни рук не чувствовала. А всё потому, что круглосуточно на него упахивалась. Он, правда, об этом не догадывался. Что именно круглосуточно… Он знал меня лично как серую мышь, вкалывающую в его подсобке от заката до рассвета, чтобы оплатить ту проклятую вазу династии «Хрень», которую ему подарил на именины сам «Джеки Чан», чтоб его. 

А я… Ну конечно же, я её разбила! Когда полезла на шкаф за документами.

Во всем виноват мой маленький рост и «сверхспособность» притягивать неприятности. К тому же вся эта «веселая красота» случилась в мой первый рабочий день. А в остальном я была для него, богатого, напыщенного мажора, обычной игрушкой. Днём — «девочка на побегушках», ночью — «девочка, я буду трахать тебя жёстко».

— Не могу находиться с ним рядом, — решаюсь открыться публике. — От его вида меня лихорадит. Не понимаю, что со мной! Я, блин, реально чувствую себя безнадёжным наркоманом! — едва ли не рыдая, я все-таки осмелилась пожаловаться «братьям и сёстрам по несчастью». — О, эти глаза… В них хочется захлебнуться. А этот голос… Я бы душу Сатане продала за возможность слушать его каждый день, как любимую песню. Даже на диктофон себе записала и поставила на будильник. А что! Так ведь веселее просыпаться, под «бодрящие оры», звучащие будто из недр самой Преисподней:

«Эй! Фэр! Где тебя черти имеют?! Где мой отчёт! Куссомак! Ты что, в чай соль положила?! Почему он на вкус как верблюжья моча!»

С этими бодрящими фразочками я каждое утро подрываюсь, как солдат на мине, и сон как рукой снимает. Не хуже ведра воды со льдом. В лицо! А на диктофон я записываю его голос, чтобы ничего не забыть. Потому что когда мы с ним… остаёмся наедине и он смотрит на меня сверху вниз… весь такой идеальный, безупречный, холёный… я нахрен забываю, какие он даёт мне наставления на целый день! Потому что просто срываюсь в бездну и лечу, лечу, лечуууу… пока образно не шлепаюсь на скалы и не разбиваюсь насмерть.

Кстати, Фэр — это моя «миленькая» кличка. В переводе с арабского — мышь.

Ещё Господин любит называть меня простушкой или мелкой. Мелкой занозой.

***

Меня колотит, меня подбрасывает, когда он оказывается рядом, когда просто проходит мимо, не говоря уже о том, когда начинает со мной говорить или тем более что-то требовать. А ещё у меня дергается глаз. Почему он дёргается? Я никогда раньше не страдала невралгией! А тут у меня буквально с месяц назад начался нервный тик, когда я начала работать в «. Industry». В компании, которая занимается поиском месторождений золота и драгоценных камней.

Стоило мне только вспомнить тот самый коварный образ, те самые тёмные, зачёсанные волосок к волоску волосы, ухоженные руки с золотыми перстнями, увенчанные рубинами, идеально отутюженный галстук, золотые запонки, дорогие часы, выкупленные у музея… Нахмуренные брови и дикий, пылающий похотью взгляд… У меня снова начались судороги!

Этот мужчина сведёт с ума абсолютно любую женщину. Я слышала, что примерно раз в квартал, исходя из статистики, оглашённой в одной местной газетенке, две девушки по всему миру, помешанные на Господине Дьяволе, вскрывают себе вены или прыгают на рельсы. 

Сущий кошмар! Именно поэтому его прозвали... Господин Дьявол.

Красив, как сам грех, и опасен, как сама смерть. В его крови кипит яд. И, наверное, его кровь имеет особый золотистый оттенок. Потому что кожа Господина Амира смуглая, гладкая, блестящая. На ощупь как кипяток. Ммм... Именно поэтому он такой горячий, такой властный и чрезмерно вспыльчивый. Впрочем, это неудивительно. Если ты наполовину араб и наполовину русский.

Я тряхнула головой, сделав несколько частых выдохов по дыхательной практике «Ом», как нас учили на прошлом занятии, и попыталась взять под контроль бушующие эмоции. Потому что снова начала падать в эту дурацкую фрустрацию! Потому что сердце уже вовсю билось автоматом в ушах, а в трусиках всё мокрело и горело.

Не думать!

Не думать!

Не думать!

Не думать о Дьяволе, Марина!

Но чем больше себе запрещаешь, тем больше хочется.

Ибо запретный плод… сладок.

— Мариночка, спасибо, что поделилась с нами своими ощущениями. И как ты сейчас себя чувствуешь? Как можешь решить эту проблему?

Вот мы и дошли до самого интересного.

— Понимаете, я не могу уволиться, — пауза, давление в висках… Дурацкий глаз снова подергивается. — Пробовала несколько раз. У меня начинается ломка. А ещё я жутко робкая и неуклюжая. Я разбила его любимую хрустальную вазу, которая стоит намного больше, чем моя жизнь, даже больше, чем, к примеру, одна моя нога, поэтому он теперь точно меня не отпустит. Пока не отработаю всё до последней копеечки. Он очень страшный человек. И очень влиятельный.

Я, когда разбила его паршивую стекляшку, думала, что он меня в окно выбросит. С шестьдесят шестого этажа.