Уголок его рта вновь дёрнулся, когда он посмотрел мне в лицо, и я не поняла, что это значит. Ему неприятно? Или вообще мерзко? Или это очередная усмешка? Руку с моего бедра он так и не убрал, продолжал поглаживать. Я не знала, стоит ли до сих пор в дверях охранник и больше всего боялась, что это действительно так. Одно дело, когда все окружающие просто знают, кто я такая и для чего здесь, и совсем другое, когда видят собственными глазами. Ниже падать уже некуда. Ладонь Вандора переместилась на ягодицы, и я, не выдержав, закрыла глаза. Смотреть на него в то время, как он шарит по телу, было выше моих сил. Он же провёл по моему плечу и после приподнял голову за подбородок.

— Смотри на меня, — приказал он. Я опять сглотнула и покорно подняла веки. — Вот так-то лучше, девочка, — шепнул и, чуть склонившись, втянул носом воздух возле моих волос.

Через секунду он отпустил меня, развернулся и прошёл вдоль стола, на ходу бросив:

— В кофейнике есть кофе, можешь налить себе.

Слова его вроде бы были мне понятны и в то же время доходили до сознания с трудом. Не понимая толком, что делаю, я осмотрела стол и, увидев стоящий на нём серебристый кофейник, приблизилась. В руках по-прежнему была чашка Вандора. Не найдя другой, я налила кофе прямо в неё и сделала большой глоток, пытаясь унять слёзы. Рядом, в корзинке, лежали свежие круассаны. Не удержавшись, я посмотрела на своего хозяина.

— Можешь взять, — поняв мой немой вопрос, ответил он.

Изображать гордую я не стала и вытащила из корзинки один. Откусила и запила кофе. Меня до сих пор трясло, а присутствие Вандора ещё сильнее било по нервам. Что он сделает в следующую секунду? Что скажет? Украдкой посмотрела на дверь. Охранника не было, и от этого стало легче. Сделала ещё один глоток. Кофе наполнил рот терпкой горечью, растёкся по языку. У поцелуя Вандора тоже был вкус кофе. Терпкий, насыщенный и чуть горький.

Этот мужчина сломает меня, убьёт мою волю. Да… убьёт. Почему-то теперь я в этом не сомневалась.

Присев на ближайший стул, я обхватила чашку обеими руками. Искоса посмотрела на Вандора, но он, казалось, вовсе забыл про меня. Впечатление это было скорее всего обманчивым, и потому напряжение моё лишь усилилось. Впрочем, я же вещь… Тяжело выдохнув, я взяла ещё один круассан. Первый съела настолько быстро, что и вкуса-то толком разобрать не смогла, теперь же откусывала небольшими кусочками, пытаясь отвлечься от того, что только что случилось. Могло, наверное, быть и хуже… Купил бы меня престарелый садист-ублюдок или какой-нибудь зажравшийся извращенец, чтобы развлечься с компанией друзей. Да, могло быть и хуже… Только где гарантии, что мне уготовлена более радужная участь? Нет никакой гарантии. И произошедшее несколькими минутами ранее это подтверждает.

Почувствовав за спиной движение, я осторожно обернулась. Вандор, не глядя на меня, прошёл к двери и скрылся из вида. Я ждала, что за мной придёт охранник, чтобы спровадить обратно в так называемую «мою комнату». Но спустя несколько минут в кухне я по-прежнему была одна. Чашка, что держала в руках, опустела, есть больше не хотелось.

Что это значит? Что с этого момента я могу свободно перемещаться по дому или что должна сидеть и ждать возвращения хозяина?

Воспользовавшись моментом, я внимательно осмотрела столовую. Судя по всему, использовалась она в обычные дни, потому что была совмещена с кухней. Наверняка в доме есть что-то вроде зала для официальных обедов или типа того. В таких домах обязательно должен быть зал. Хотя… Откуда мне, девочке, выросшей в детском доме, знать подобное?

Поставив чашку на стол, я встала и обошла комнату. Как и всё убранство дома, выполнена она была в тёмных тонах. Кухонный гарнитур тёмно-коричневого, почти чёрного цвета, стилизованный под дерево холодильник в тон. Не удержавшись, я дотронулась до некоторых вещей: кухонное полотенце, идеально чистый, без следов от капель край раковины, деревянная доска для хлеба с оставшимися на ней крошками. Как бы мне хотелось иметь свою кухню… Но свой дом, своя кухня – блага не для таких как я. Всё, на что мы можем рассчитывать после пинка из детского дома – крохотная, не больше восьми метров комната в похожем на улей доме для, как многие нас называют «четырёхлистников» с ванной, где едва способны уместиться унитаз и душевая кабинка. И всё же там у меня была свобода…

Я прошла до конца кухонной зоны и заметила дверь. Как только сразу не увидела? Замерев, как вкопанная, смотрела на маленький зазор, в который струился уличный свет и свежий воздух.

Медленно, как загипнотизированная, подошла и открыла дверь шире. В глаза ударил солнечный свет, а лёгкие до дурмана наполнились пахнущим травой, цветами и свободой воздухом.

Я сделала ещё один шаг. Быстро обернулась и кинула взгляд на дверной проём, ведущий из коридора в столовую. Никого. По телу прошла волна мурашек. Босиком бежать будет сложно, но я выдержу. Выдержу…

3