К чему провоцировать мужчину, от которого целиком и полностью зависит моя жизнь? Вчера лишили еды – урок понят. Я – вещь. Если хозяин желает, чтобы вещь его переместилась из одной комнаты в другую, вещь должна подчиниться. Так и никак иначе. Только вот как же тошно от этого…

С трудом проглотив вставший в горле комок, я поднялась с постели.

— Мне нужно принять душ, — зачем-то сказала я горничной прежде, чем пойти в ванную.

Той, само собой, дела до моих нужд не было, лишь бы Вандор Александрович в итоге остался доволен.

— Платье будет лежать на кровати, — сухо проговорила она мне в спину, и я, на миг остановившись, кивнула, как покорная марионетка.

Сегодня меня желают видеть в платье. И снова у меня нет выбора. Закрыв дверь ванной, я прижалась к ней спиной и тяжело выдохнула. Новый день… Когда-то я слышала, что самое разумное – ставить перед собой небольшие цели и двигаться от одной к другой. Мол, так легче. И какую цель мне нужно поставить? Пережить это утро? Пережить этот день? Наверное. Но что дальше? Выбор – вот что отличает человека от животного. А я, чёрт побери, человек! Я хочу выбирать! Хочу выбирать, что мне съесть, что надеть, с кем лечь в постель.

Стиснув зубы, я подошла к ванной и включила воду. Ни к чему сейчас подобные мысли, до добра они не доведут. Пока я должна пережить это утро.

В столовую я спустилась в сопровождении охранника. Благо, к тому моменту, когда он вошёл в мою «темницу», платье надеть я уже успела. Короткое, оно едва доходило до середины бедра и струилось по телу белым шёлком. Ни трусиков, ни, тем более, лифчика на постели я не нашла. Платье пришлось надеть на голое тело. Возможно, для кого-то обычное дело ходить без белья, для меня – нет. Чувствовала я себя крайне неуютно. Что это? Ещё один способ унизить меня, указать на моё место? Или простая прихоть?

Войдя в столовую, я увидела Вандора. Высокий и статный, он сидел на углу обеденного стола из красного дерева и смотрел в упор, словно ждал, когда я появлюсь. Увидев нас, он отсалютовал фарфоровой чашкой, которую держал в руках, и поднёс её ко рту.

Я остановилась в нескольких метрах от него. Как и вчера, на нём были чёрные джинсы и чёрная рубашка. Жилистое запястье украшали чёрные наручные часы, а в вырезе виднелась цепочка из светлого металла. Серебро, белое золото или платина. Почему-то я склонялась в сторону двух последних вариантов.

— Проголодалась? – спросил он с лёгкой усмешкой, задевшей лишь уголок его рта.

Я не ответила. К чему, если он и сам прекрасно знает ответ. Его это, однако, не удовлетворило, и он спросил более вкрадчиво, с угрожающими нотками в голосе:

— Проголодалась, Милана?

Глаза его нехорошо блеснули, и мне стало понятно, что игнорировать вопросы не следует. Какими бы очевидными ни были ответы на них. Этот мужчина привык к тому, что каждое его слово имеет значение, что на любой его вопрос последует ответ.

— Да, — просипела я, с трудом сдерживая желание поёжится от пронзительного холодного взгляда.

Он небрежно осмотрел меня с головы до босых ступней. Медленно, лениво. Задержался на голых коленях, поднялся к груди. Я сглотнула, он же, очевидно удовлетворившись увиденным, сделал ещё глоток и протянул мне почти пустую чашку. Я покорно допила кофе и стиснула тонкую ручку пальцами. Скотина! Высокомерная циничная скотина! Больше всего на свете хотелось швырнуть эту самую чашку ему в лицо, развернуться и выскочить из столовой, но я знала, что, если сделаю нечто подобное, придётся мне несладко.

— Подойди, — приказал Вандор.

Я подчинилась. Сделала шаг, потом ещё один и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Он посмотрел в вырез платья, поманил меня пальцем, и я подошла ещё ближе. Так близко, что меня окружил исходящий от него запах кофе с лёгким табачным оттенком. Вдохнула и почувствовала, как запах этот заполняет лёгкие, проникает в меня дурманящим туманом.

Вандор дотронулся до моих волос, распушил их и, положив ладонь мне на затылок, заставил подойти вплотную. Я почувствовала его жаркое, мощное тело и выпуклость паха. Но подумать об этом как следует не успела, потому что губы мои накрыл его рот. Смяв их, он втолкнул в меня язык и стал целовать – жадно, откровенно, без тени сдержанности. Вторая его рука оказалась на моём бедре, подол платья пополз вверх.

Я чувствовала, как трясусь и не сомневалась, что он тоже это чувствует. Из глаз брызнули слёзы. Может быть, я и вещь, но зачем вот так?! Поцелуй был болезненным и напоминал скорее укус. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, а язык его всё продолжал изучать меня. Против воли ухватилась за его плечи, попыталась отстраниться и тут же почувствовала, как он сжимает мои волосы. Сильно, до боли. Слёзы покатились по щекам, и вкус у поцелуя стал горько солёным. Вандор прикусил мою губу и наконец-то позволил вдохнуть.