Платье разошлось сильнее, я почувствовала, как оно, соскользнув с плеч, лёгкой тряпкой падает к ступням. Белья на мне не было, и теперь я стояла совершенно нагая. Стояла и затравленным зверем смотрела на мужчину, лицо которого находилось в каких-то сантиметрах от моего, на ещё одного, неспешно приближающегося к нам. Тот, что стоял сзади, сдавил мои груди. Я с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Губы… Чужие губы на шее, на плече. Ладонь, скользящая вниз по животу к лобку… Пальцы коснулись меня между ног, стали пропихиваться меж складок плоти, и я снова попыталась вырваться.

— Не трогайте меня! – заорала я, плача. – Не трогайте! Не прикасайтесь!

— С норовом, — засмеялся кто-то из охранников и с силой шлёпнул меня по ягодицам.

— Ничего, усмирим, — отозвался другой и, перехватив меня, завёл руку мне за спину.

Выгнувшись от боли в плече, я застонала. Один из мужчин же стянул майку и, подойдя вплотную, с явным удовольствием провёл обеими ладонями по моему телу.

— Давно у меня бабы не было, — признался он, тиская мою грудь. И через миг обхватил мой подбородок. Прижался губами и сунул в рот язык.

Я резко отвернулась. Что есть силы сомкнула губы, сжала челюсти. Нет! Целовать я себя не дам! Для этого этим ублюдкам придётся меня сперва убить!

— Нет, так дело не пойдёт, — тут же процедил охранник и повернул мою голову обратно.

— Поосторожнее с ней, — предупредил кто-то. – Всё же хозяйская игрушка.

Тот, что хотел поцеловать меня, презрительно хмыкнул и накрыл рукой мой лобок. Я снова почувствовала чужие пальцы…

— Узкая и сухая, сука, — прохрипел он. Убрал руку и принялся расстёгивать ширинку.

Я забилась в истерике. От каждого нового движения боль в плече становилась сильнее и сильнее, но что это в сравнении с тем, что они сделают со мной?! Кто-то из них гладил моё бедро, другой просто держал, и бугор его паха, упирающийся мне в поясницу, становился всё твёрже.

Внезапно рация, лежащая на столе, ожила. Нехотя стоящий передо мной охранник посмотрел в сторону звука и бросил:

— Кость, ответь.

Разобрать доносящихся из динамика слов я не смогла. Я вообще ничего не могла разобрать – так сильно стучало моё сердце, так билось в висках одно только «пожалуйста, нет». Перед глазами всё плыло, мысли вертелись, и я почти ничего не соображала. Моё сознание заполонил ужас, все мои внутренности заполонил ужас, душу мою заполонил ужас. И снова у меня не было сил стоять. Согнувшись, я заплакала. Плечо отозвалось такой резкой болью, что я не смогла сдержать сдавленного крика. Зашлась в рыданиях.

— Ведите её в дом, — внезапно проговорил тот, что разговаривал по рации.

— В смысле? – переспросил один из стоящих рядом со мной охранников. – Хозяин же…

— Не знаю, — с раздражением отозвался тот, с рацией. – Приказ хозяина – девку в дом и не трогать.

Я взвыла. Не знаю от чего. Облегчения не было, лишь очередная волна страха. Неужели он придумал что-то хуже?! Что он сделает?! Что он решил со мной сделать?!

Я почувствовала, что меня больше не держат и, отшатнувшись, метнулась к стене. Стояла и смотрела на всех этих мужчин, не понимая, что происходит. Стоило одному из них сделать ко мне шаг, на коже выступили мурашки. Я пыталась прикрыться руками, но выходило плохо. Голодный взгляд тёмных глаз не оставлял в этом сомнений.

— Одевайся. — Охранник швырнул в меня скомканное платье.

Я поймала его, прижала к груди. Губы дрожали, да и вся я дрожала. Кое-как натянула платье. Молнию мне застегнуть не дали – опять толкнули в спину.

— Шевелись, — только и услышала я, едва перебирая ногами, и через несколько секунд оказалась на улице.

4

Милана

Не знаю, чего я ожидала. Может быть, что меня приволокут в дом и бросят в ноги Вандору, как это случилось накануне, может быть, что окажусь у него в кабинете.

Но к хозяину меня не повели.

Я плохо помнила, как меня волокли по лестнице на второй этаж. Ужас пережитого был настолько велик, что озноб не то что не прошёл, стал сильнее. Я не сразу осознала, что стою у двери своей комнаты и опомнилась лишь когда меня втолкнули внутрь. Услышав звук проворачивающегося в замке ключа, обернулась и сделала нетвёрдый шаг к постели. Но не дошла – так и упала, словно подкошенная, посреди комнаты на колени. Зажала рот ладонью и беззвучно заплакала.

Грудь болела, между ног я всё ещё чувствовала чужие пальцы, грубые отвратительные прикосновения, тело казалось грязным и липким. Больше всего на свете я хотела встать под горячую воду и смыть с себя всю эту мерзость, но для этого надо было вначале просто встать. А встать в данный момент было выше моих сил.

Ещё несколько часов назад эта комната казалась мне тюрьмой, теперь же я молилась о том, чтобы дверь оставалась запертой. Не вытирая слёз, глянула в сторону выхода, словно хотела убедиться, что я в безопасности. Подтянула к себе согнутые в коленях ноги и, уткнувшись в них лбом, снова всхлипнула. Разве это жизнь?! Вот так, в постоянном страхе? С пониманием, что за любой проступок последует наказание? Что ты – бесправное существо, предназначение которого только в том, чтобы ублажать собственного хозяина?