На третий день, утолив свою страсть, оборотень все же смилостивился и отпустил ее вечерком на улицу, пока он баньку истопит. Лана бродила около дома как чумная, сразу и не поняла, как на Смешку наткнулась. При виде ее подружка захохотала в голос. Должно быть, выглядела Лана и впрямь уж очень помятой и затисканной. Сама же Смешка так и лучилась счастьем. Разболтала, что Грай строить им домишко взялся, а пока живут они у ее родичей. Очень довольна была ее подруга, что покидать им Белокаменную не придется. А вот гости уже день как уехали, Златка все так же без жениха кукует, правда расстроенной не выглядит, Любавушка теперь напротив Ланы живет,  а еще…

Тут их прервал появившийся Яр. Сказал, что пора его жену на законное место возвращать, да и Смешке тоже нужно к мужу обратно.

Полотенце опять полетело в угол. Ну, муженек! Жалко ему, что ли? Хотя теперь Смешка чаще приходит, но все равно – обидно! За прошлое! К тому же очень скоро они с Яром переехали в хоромы вожака. Случилось это сразу же, как только Лана узнала о том, что внутри у нее растет новая жизнь. Вернее сначала об этом узнал Яр.

Одним утром она проснулась от щекотного чувства, будто ее живот осторожно целовали и гладили. И точно, приоткрыв глаза, она увидела, что голова ее мужа устроилась гораздо ниже подушки. Яр покрывал ее обнаженную кожу поцелуями, порой тихонько рычал. Почувствовав, как она вздрогнула, мужчина посмотрел на нее и… Ей не нужны были слова. Глупо охнув, она схватилась за свой живот и ее руку тут же прижала широкая ладонь мужа.

- Я… Я уже…, - ей было как-то неловко произнести это вслух. Оборотень рассмеялся. Накрыл ее собой и поцеловал теперь уже в губы.

- Да любимая, ты носишь мое дитя. И как же сладко пахнешь!

А на следующее утро Яр ей заявил, что они перебираются в хоромы Всемира. Там за ней и уход будет всегда, да и под надзором княжна останется, пока он, заново вникая в дела стаи, отсутствовать будет. Лана слегка подулась – еще бы, не успела тут обжиться, опять с места срывают, но подумав, согласилась. А Яру подсказала, что он мог бы свой пустующий дом другу предложить на время. Ее муж задумчиво потер подбородок и неожиданно согласился.

Комнаты им выделили большие, светлые. А спальное место было наверняка не хуже чем у вожака. Кровать широкая, застланная яркими, заморскими тканями да теплыми покрывалами. Подушки мягонькие на пуху, прямо как те, что у нее были пока она жила в тереме отца. Под ногами неизменные шкуры, а окна выходили прямиком на лес.

Но больше всего княжне приглянулся резной сундучок для рукоделий. Чуть позже там появилось все для ее любимого дела. Оказывается, ее труды не остались незамеченными и несколько торговцев уже оббивали порог Всемира, намереваясь получить разрешение на то, чтобы выкупить у нее десяток другой работ на пробу.

Обрадованная княжна рьяно принялась за дело. Первые недели работа так и кипела в ее руках. К тому же надо было знакомиться с новым положением при дворе Всемира. А вот потом что-то ей стало плохеть.

Лана и сама не могла сказать, что с ней такое. Сначала все шло так, как бывалые женщины ей рассказывали. Голова слегка кружилась, хотелось спать. Потом дурнота по утрам мучить стала. И с каждым днем все хуже.  Есть хотелось, да  только пища в теле надолго не задерживалась. И Дарина-знахарка, как на зло, пропадала где-то с самого праздника. Никто Лане ничего путного подсказать не мог.

Ее муж беспокойно хмурился, глядя на осунувшуюся жену. Мрачнел каждый раз, как она бросалась в укромный уголок, чтобы отторгнуть съеденное. Стойко терпел ее изменчивое настроение.

Лана и сама понимала, что стала капризна и плаксива сверх меры. Просила прощения каждый раз, как выплескивала свое плохое настроение на терпеливого мужа. Яр лишь хмыкал, и рассказывал ей что-нибудь ободряющее. Поведал, что однажды его мать, носящая под сердцем Честа, среди зимы затребовала у мужа свежей лесной земляники. Изводила бедного оборотня не менее седмицы, мужчина за это время чуть не поседел.  И ведь не сделать ничего. Не растет ягода под снегом. Хвала Богам так же внезапно Радмила перекинулась на лесные орешки. К весне весь запас извела. Лана тихонько смеялась над веселыми словами мужа и обещала себе, что больше он не услышит от нее ни одного жалобного слова. К великому стыду хватало ее запала лишь до следующего утра.

Живот опять жалобно буркнул, требуя питания. Приближалось время ужина и ей уже чудились дивные запахи мясных блюд.  Рот наполнился слюной и княжна громко сглотнула.

В светлицу заглянула прислужница Веселина.

- Ланушка, за стол пора. Твой муж и Всемир в горнице уже ждут, - протянула на распев крепкая молодка, приставленная к ней для услужения.  И, видно заметив следы слез на ее лице, женщина понимающе вздохнула. Она и сама  была молодой матерью и помнила, каково это – с отвращением и жадностью глядеть на каждый кусок.

- Спасибо Веселинушка, - отозвалась княжна, - я сейчас пойду. А ты беги уже к своей Елинке, должно быть твоя доченька соскучилась давно.

- Как же, - фыркнула женщина, - бегает по улице с подружками. До  вечера дома не жди.