Прогалина была небольшой. Едва ли не в два раза меньше, чем та поляна, где настиг ее Яр. Но такой же ровной и круглой. Росший на ней дуб был очень похож на тот, что был на лужайке для игрищ. Только еще мощнее, кряжистей и прижимался к самой чаще, не оставляя места позади себя. Отблески огня рисовали на шершавой коре величавый лик божества. Тени играли, заставляя образ меняться и двигаться, будто живой.  Никогда она такого чуда не видела – могучее дерево, как древний идол. Перед костром же выступал из земли огромный алтарь-валун из белого камня, верхушка его была совершенно плоской, как стол.

Мужчина поднес ее к самому камню, рядом с которым дожидался волхв. Осторожно опустил на ноги и перехватил ее ладонь своей. Княжна гордо расправила плечи и постаралась как можно уверенней глянуть на  молчаливого старца, но лицо все равно предательски полыхало.

- А, Черный Волк, - проскрипел вдруг волхв, - Нашел-таки пропажу. Хорошо…

Она удивленно глянула на оборотня, но тот и бровью не повел. А старец отвернулся и воздел руки к небу, нараспев затянув брачную молитву. Лана только и поняла, что взывал он к Велесу. Песнь тянулась долго, то переливами, то тихим бормотанием. Иногда волхв обходил их кругом, стуча посохом об землю, потом опять возвращался к каменному алтарю.

Так же внезапно он прекратил свое пение и вновь повернулся к ним. Посох из рук старца пропал, а вместо него появился нож и белая лента. Яр потянул вверх их сцепленные ладони, вытягивая руку над алтарем, и Лана поспешила повторить его действие, а старец принялся обвязывать лентой их запястья.

- Перед Велесом и Светлыми Богами я соединяю эти две жизни в одно. Ты, - обратился волхв к Яру, - желаешь ли разделить свою судьбу с женщиной, что стоит сейчас подле тебя?

- Да, - твердо ответил мужчина.

- А ты, - старец перевел взгляд на нее, - желаешь ли разделить судьбу с двуликим, чью руку перевивает с твоей брачная лента?

- Да! – поспешила воскликнуть Лана.

- Хорошо же! Ваша печаль и радость отныне общие, тяготы жизни и ее блага разделите на двоих, да будет так! – перехватив их соединенные руки, волхв полоснул ножом чуть пониже больших пальцев, одним движением делая аккуратные надрезы. Княжна вздрогнула от боли, но не проронила ни звука. Несколько капель темной крови упали на камень и тут же исчезли, словно поглощённые им. А старец приподнял их запястья выше, чтобы ручейки крови стекали на белоснежную ленту. Когда же ткань поменяла цвет на алый, волхв ловко освободил их руки.

Глядя ей в глаза, Яр тут же поспешил зализать ее ранку. Лана хотела сделать так же, но мужчина лишь тихонько засмеялся и облизнул свою. На удивление кожа затянулась, оставляя после себя тонкий рубчик.

А старец подошел к огню и кинул туда ленту. Пламя взвилось чуть ли не до самой кроны дуба-идола. На мгновенье ей даже показалось, что божество открыло глаза и взглянуло на них, впрочем, костер тут же опять запылал ровно. И княжна решила, что ей померещилось.

- Скорее неси жену в свой дом, Черный Волк, - махнул рукой волхв. В его голосе чудилось удовлетворение, - а мое участие в обряде окончено.

Яр склонил голову, молчаливо благодаря старца, и опять подхватив ее на руки, отправился той же дорогой, что и пришел. Опять лес обступил их со всех сторон, укрывая под своей сенью. Княжна тихонько перевела дыхание. Свершилось!

А оборотень шагал быстро и размашисто. Спешил. Княжна и глазом моргнуть не успела, как Яр вынес ее на то же место, откуда началась погоня.  Поставил на ноги рядом с той же березкой.

- Моя одежда! – изумилась княжна, разглядывая свое платье и накидку, висящие рядом с  нарядом Яра, - Но как?

- Чары отступили и ее нашли, - торопливо ответил оборотень, заворачивая ее в накидку, - пойдем, любимая. Время жене приветить своего мужа как подобает.

Вскочив только лишь в штаны, оборотень опять подхватил ее на руки и понес в сторону поселка.  Добравшись домой, Яр крепко запер за ними дверь и уже в их доме, прижав ее к стене прямо у порога, стребовал супружескую ласку.

Глава 15

Стискивая зубы, княжна наложила закрепляющий стежок на полотно, а потом от души швырнула рукоделие в дальний угол светлицы. Закрыла руками лицо и горько расплакалась. Не выходит узор как надо… А глаза прямо слипаются, словно ее до зари подняли, и грудь беспокоит, отдает на каждый удар сердца тянущей болью… и… и… кушать хочется! Лана разрыдалась пуще прежнего. Ничего ей в рот не лезло! А что удавалось проглотить, то обратно выходило.

Девушка всхлипнула и утерла злые слезы рукавом. Где же эта радость материнства? Одно мучение. По началу, правда, все очень даже хорошо было. Сразу после свадебного обряда несколько дней они провели с Яром вдвоем. Мужчина ее просто из рук не выпускал, даже кушала она сидя на его коленях.

При воспоминании об еде живот жалобно заурчал на всю светлицу. А Лана поплелась в угол, подбирать ни в чем не повинное полотенце.