Дело шло быстро. Волк искал грибы как натасканная на это собака. Иногда срывался и убегал, только кусты шуршали. Дичь, наверное, гонял или просто лапы разминал. Животное ведь, побегать охота. Меньше чем за два часа корзина была полнехонька. Девушка вышла на прогалину и присела в тени раскидистого клена. Волк расположился поодаль, высунув темно-розовый язык. Иногда облизывался и поглядывал на котомку.

- Достать еду?

Никогда Лана не думала, что звери  умеют так выразительно кивать. Ну что ж, она и сама не против перекусить. Девушка расстелила плат и выложила на него припасы.  Добрая часть мяса тут же исчезла в волчьей пасти. Только зубы клацнули.

- Грозный волк всех зайцев перепугал, и покушать нечего? – надула губы Лана. Вот обжора, а ей что, хлебом живот обманывать?

Оборотень фыркнул и припал на передние лапы, мол, виноват, да больно вкусно приготовлено. Вздохнув, девушка протянула ему остаток. Пускай уж кормится. А то вон, какой огромный, с доброго теленка! Мяса ему этого – на один зубок. И шерсть у него густая да черная, на солнце так и переливается. Вот бы еще погладить!

Очень осторожно зверь взял зубами кусочки и проглотил в один присест. А потом подполз к ней и ткнулся носом под бок. Это было так щекотно, что Лана не выдержала и тихонько рассмеялась. Смело запустила руки в пушистый смоляной мех и принялась чесать уши ошалевшему от такого обращения волку. Но думал он недолго, боярином развалился на ее коленях, голову уложил и прикрыл от удовольствия глаза. Хвост так и стелил по сухим листьям, гоняя их туда-сюда.  Из мощной груди вырывалось довольное урчание. А она тискала его без всякой осторожности,  прижималась к широкому лбу щекой, глубоко вдыхая волчий запах. Он совсем не вонял псиной, а приятно пах лесом и диким зверем. Теплое дыхание коснулось кожи и волк с наслаждением облизал ее, проходясь шершавым языком по всей шее и подбородку. Лана  хихикнула:

- Щекотно так! – и ее вновь облизали.

- Ну и ладно, - согласилась она, - с таким помощником  и грибы соберёшь, и чистой будешь.

Волк довольно зарычал и тотчас показал, что еще разок умыться точно не повредит.

- А язык у тебя как у кошки, - улыбаясь, произнесла Лана. Ответом стало обиженное сопение.

Девушка обняла его за шею и принялась извиняться:

- Ну, прости. Конечно, ты не похож на кошку. Бедная мурка такому могучему зверю на одну лапу.

Извинения приняли и скрепили новым волчьим поцелуем. И снова княжна гладила мягкую шерсть, слушая счастливый рык.  

Яр был ужасно рад. Его не просто погладили, а обласкали от хвоста до кончика носа. А он впервые без труда приблизился к нежной коже. Пусть в волчьем обличье, но это пока. Знала бы его звездочка, сколько сил стоило мужчине не перекинуться тотчас же, чтобы зацеловать ее смеющееся личико, прижать к себе и не отпускать до самой смерти и после. Вокруг пестрыми красками разлилась осень, а он всей грудью дышал нежно-сладкой весной и был счастливее двухмесячного волчонка-несмышленыша.

Они долго отдыхали на прогалинке, греясь в скупых лучах осеннего солнышка. Девушка удобно расположилась рядом, опираясь на мохнатый бок. Любопытная княжна не уставала прикасаться к нему. Погладила черный нос, рассмотрела широкую лапу, осторожно тронула  полукружья острых, блестящих когтей. Уши все начесывала, будто он пес дворовый. Но Яр только щурился от удовольствия, позволяя своей избраннице делать все, что заблагорассудится.

Время возвращаться домой подкралось совсем незаметно. Со вздохом он поднялся на лапы и осторожно толкнул девушку, указывая, что пора уходить.

На Лану вдруг накатило смущение. Он же снова станет человеком! Как это она могла забыть? А ведь гладила и за хвост таскала, словно он обыкновенное животное. Волк бесшумно ступал рядом, иногда только поправляя ей путь. В дом они зашли вместе. Яр обернулся в своей комнате и вышел к ней одетым, когда она уже начала перебирать добычу.

- Добрая осень, - как ни в чем не бывало, проговорил мужчина. Лана несмело покосилась в его сторону, но Яр и намеком не показал, что с волком она вела себя слишком вольно.

 - Надо бы побольше запасти, - продолжил он, - Пока погода стоит тихая, будем в лес ходить.

- Хорошо господин, - покладисто согласилась она. Яр присел на лавку и сцепил руки в замок, устроив на них подбородок.

- Отчего ты бежала из ваших земель, - вдруг произнес он. Боровик упал, и коричневая шляпка запрыгала по дощатому полу под ноги оборотню. Склонившись, он поднял ее и положил на стол. Молчал. Ждал, что она скажет.

- Мой отец продал… Сосватал меня в гарем к хану Батыю Мингияну.