Яр кивнул и вышел во двор. Схватился за первое, что под руку попалось, и быстрым шагом пошел прочь. Остановился, когда понял, что логово осталось не менее, чем в ста шагах за спиной, а он с блаженной улыбкой разгуливает по лесу. С ведром. Оборотень круто развернулся и двинулся назад. А ведь пошло дело! Как смотрела на него! Нежно, трепетно... В груди все обрывалось от сладкой неги! И стояла совсем близенько, еще настороже, но без былого испуга. Так и хотелось склониться к ней, прижать к себе крепко-крепко и поцеловать. Глубоко, сладко, до сбитого дыхания и пожара в груди. Кое-как  себя пересилил.

Мужчина набрал воды и потащил в дом. К вечеру не утерпел и пару раз, будто бы случайно, останавливался около нее. Выспрашивал какие-то пустяки. К его великой радости Лана отвечала уже не так скованно, да и вела себя по-другому. Девушка была вся в любимом деле и будто бы не замечала, что Яр теперь трется и вовсе рядом.

Не теряя времени он со своей стороны принялся за выполнение новой задумки. И до их встречи Ланушка стройной да лёгонькой была, а его милостью отощала хуже некуда. И где сил работать находила? Питаться ей надо было поболее, и как следует, а не  кусками-урывками. И тут не просто оказалось. Поначалу княжна рядом с ним есть робела, ложкой едва по тарелке скребла. И только взглядом недоверчивым, нет-нет да и уколет. Но затем ничего, привыкла. Аппетит в ней проснулся. Правда мяса могла бы и больше брать. Зря что ли он за самой жирной и нежной дичью, не жалея лап, по самым глухим местам гонялся? Однако же Яр не настаивал. Пока пусть кушает, что нравится, а уж потом он ее переучит помаленьку.

Время потихоньку двигалось и день первой, такой долгожданной для него, перемены отпечатался в сердце на веки вечные. Четвертой зарей Яр, как обычно, убежал на охоту. К полудню разжился на пару молоденьких, упитанных тетерок. Поволок в логово, спеша порадовать сочным мясом свою ненаглядную. В бане переоделся, в порядок себя привел и к дому направился. До двери полшага не дошел. Замер, отчаянно и недоверчиво вслушиваясь в едва различимые звуки. Может, чудится ему? Разум злые шутки играет? Но нет, волчий слух не обмануть! Крадучись, как вор, приоткрыл дверь и мир вокруг существовать перестал, навечно оставляя в памяти лишь одно.

Блестящая игла серебристым росчерком мелькала в проворных пальчиках. Мурлыкая под нос незатейливую песенку, Ланушка вышивала узор, не замечая онемевшего от счастья  и надежды оборотня. А Яр тихо  дышал, вылавливая среди опостылевшей  полынной горечи нежный весенний аромат. Слабенький совсем еще. Тонкий, как первый теплый лучик, но он был, рождая в тяжело стучащем сердце щемящую нежность.

Сколько он стоял и слушал ласкающий, тихий голосок, Яр сказать не мог. В себя пришел, когда возлюбленная за новой ниткой ручку свою нежную потянула. Не хотел, конечно, но войти пришлось. Весенний аромат тут же потускнел. Почти спрятался. И песня пропала. А вот на личике румянец выступил. Неужели догадалась, что он за дверью косяк подпирал? Но девушка молчала. И Яр молчал. В ее сторону не смотрел даже, делал вид, что тетерками занят. Только, видно, удача его на этом не закончилась. К вечеру сладкий аромат вернулся,  лишая оборотня спокойного сна на всю ночь.

Прошло еще несколько дней, и горько-острый запах полыни совсем выветрился из его логова, без остатка вытесненный цветущим благоуханием. Милая девичьему сердцу работа  совершенно  успокоила запуганную княжну.

Крепко обвыкнув и перестав осторожничать на каждое его послабление, Ланушка начала заводить разговор первая. Сначала с опаской и лишь по делу, а потом, видя его напускное равнодушие, все смелее. Но свою работу мастерица по-прежнему не показывала. А на его просьбу хоть одним глазком взглянуть, неожиданно заартачилась. Нахмурившись, серьезно заявила, мол, полдела - не дело, а если уж любоваться, то целиком, а не по частям. Яр поворчал для вида, но уступил. Самому же в это время хотелось смеяться от счастья. Девочка стала показывать свой характер, значит - скоро совсем оттает. Тогда же и решил, что пора бы проверить, насколько девушка успокоилась. В полдень девятого дня он вновь возвращался с охоты.

- Зайцев не тронь. Сам освежую, - бросил Яр, проходя в свою комнату.

Лана проводила  оборотня затуманенным взглядом. Да она уже и забыла, когда последний раз для этого дела за нож бралась. Дни напролет у оконца просиживала, иглой орудовала. Зато и осталось совсем чуть-чуть. К заходу солнца княжна наложила последний стежок на узор и залюбовалась работой. Два полотенца были готовы. Первое она сделала обыкновенным – по белоснежной канве пустила красный обережный узор. Другое же  – не сдержалась и отвела душу. Таких цветов и птиц расписала – на зависть всем мастерицам. А теперь вот сомневалась, вдруг оборотню не по нраву придется? Сидела перед окном и рассматривала. Так и этак поворачивала, любуясь, как шелк переливается в неверном свете уходящего дня. Мужчина подошел  тихо, она и  не заметила.

- Ну как? – раздалось над ухом. Девушка дернулась от неожиданности.