Подогнув и обняв свои колени, я пыталась согреться и унять озноб, но получалось плохо, так же как и прийти в себя. Каждый раз этот мужчина умело играл моими чувствами, извлекая их на поверхность, заставляя их переливаться нужными ему цветами и оттенками. Только теперь к моим эмоциям добавилось еще и непонятное состояние, которое вынудило мое сердце биться быстрее. После этого эпизода в бассейне я осознала: несмотря на то, что вся моя жизнь целиком и полностью зависела от этого мужчины, пока я пребывала в темной бездне, я не испытывала ни испуга, ни страха, ни паники. Словно все мои жизненные инстинкты доверились ему, точно зная, как правильно поступить. Словно моя душа, осваиваясь в Его мрачном холодном пространстве, совсем не боялась находиться в пугающем лабиринте его загадочной души.

Тем временем Барретт вышел из раздевалки с обмотанным вокруг бедер маленьким полотенцем и, направляясь к выходу, спокойно произнес, не оборачиваясь:

- Сегодня вечером тебе доставят такую же одежду.

Его тон, его слова словно вывели меня из транса, на меня опять нахлынули воспоминания той ночи, когда он был в казино, перед глазами встала картинка роскошных сестер Романофф в их изысканном белье, и вся моя злость, ревность и гнев вернулись, приводя меня в чувство и избавляя меня от новой иллюзии, которая незаметно закралась в мое сердце.

Я посмотрела исподлобья на его удаляющуюся фигуру и жестко произнесла:

- Ты не заставишь меня носить это чертово белье!

Мои слова эхом разлетелись по бассейну, спина Барретта напряглась, и он остановился.

Глава 26. Часть 1.

Барретт медленно начал поворачиваться ко мне, а я, чтобы окончательно расставить все точки над “i”, добавила:

- Я никогда не стану копией твоих девушек Романофф!

Он бросил на меня недовольный взгляд и жестко произнес:

- Включи логику. Зачем мне делать из тебя копию, если есть оригинал, которым я всегда могу воспользоваться.

Я нахмурилась, пытаясь осознать простую логическую цепочку его слов воспаленным сознанием, подпитанным выбросом адреналина в кровь, как внезапно услышала:

- Наказана еще на неделю.

Его спокойный невозмутимый баритон, эхом прокатившийся по бассейну, прозвучал, как приговор, который словно ледяным отрезвляющим потоком обрушился на мою голову.

- Ты не можешь так поступить со мной, - отрицательно качая головой, всматривалась я в его непроницаемое лицо. - У меня на следующей неделе начинается университет, и мне нужно выходить на работу!

- Думай, прежде чем что-то делать. Учись отвечать за свои поступки, - равнодушно ответил он и, развернувшись, направился к выходу.

Еще до конца не осознавая случившееся, я, сжав кулаки, бросила ему в спину:

- Ты не имеешь права! Я всем расскажу, что ты удерживаешь меня здесь силой!

- Телефон у тебя есть, - спокойно ответил он, не оборачиваясь, и вышел за дверь.

Он сказал это так спокойно и уверенно, что у меня ни осталось никаких сомнений - ему были не страшны мои угрозы.

Я подтянула ноги к груди, чтобы согреться, и уткнулась лбом в колени. Почему я могла чувствовать к этому мужчине безграничное доверие, ощущать общий с ним мир, как пять минут назад на глубине бассейна, зная о его деспотизме и жесткости. Как у меня получалось принимать все его темные ипостаси и при этом не испытывать ненависти или недоверия? Не зная ответы на эти вопросы, я вздохнула и, отодвинув эмоции, задумалась, что мне делать в сложившейся ситуации и есть ли у меня выход?

Равно как и неделю назад - выхода я не видела. Если я расскажу все подругам или обращусь сама в полицию - это не решение проблемы, скорее наоборот. Мое имя и репутацию будут трепать на каждом перекрестке, весь университет будет тыкать в меня пальцем,  но главное было не это. ОТЕЦ. Если он узнает правду, какой ценой досталась ему работа и решение проблем с домом и банком, - будет гарантированный инфаркт. Я не могла пойти на такой риск - если с отцом что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Я уже потеряла маму, и отец - все, что у меня осталось.

Сидя на мокром халате, я начинала чувствовать накатившую на меня волну усталости. Меня било мелкой дрожью, то ли от того, что я вся продрогла, то ли от пережитых ощущений. Поверхность воды была ровной и спокойной, словно пять минут назад здесь и не было бури, словно водная стихия, лишившись души, угомонилась без своего Бога Посейдона и смотрела на меня безразличным холодным оком. Я смотрела на эту бездушную гладь, по которой расползлось белье "от Саши", и понимала всю черную иронию, кривую усмешку Дьявола - это белье и было провокатором моей ревности и злых эмоций.