Было бы и правда неплохо сменить одежду на что-то сухое.

Поэтому как бы я не хотела избежать очередного «переодевания», умом-то понимаю, что других вариантов нет, тянуть дальше будет попросту безумием. Действительно — не хватало только слечь из-за простуды.

Вот и прошу его выйти. Спокойно, вежливо. Плевать, что внутри все закипает и бурлит.

Суворов больше не усмехается. Взгляд у него серьезный. И в один момент мне кажется, что он откажется выйти, выдаст очередную пошлость, поиздевавшись надо мной.

— Выйду, — наконец, произносит он. — А ты можешь пойти принять душ. Вон там.

Выразительным кивком головы указывает направление.

— Спасибо, обойдусь. Ты и так меня… искупал, — морщусь.

— Давай без фокусов, Даша, — заявляет он неожиданно резко и строго. — Иди. Приведи себя в порядок. Чтобы ты не дергалась, пока своими делами займусь. А когда вернусь, проверю, как ты справилась.

— Что значит…

— В душ, — отрезает, а дальше с расстановкой: — Врубишь воду погорячее. Согреешься. Переоденешься. Так понятно? Или мне тебе помочь? Искупать по-настоящему?

Кажется, у меня и моргнуть под его тяжелым взглядом не получается.

— Не советую испытывать мое терпение, — чеканит Суворов. — Когда я сорвусь, тебе не зайдет. Поверь.

Мне тут уже ничего не заходит. Но я решаю промолчать, потому что воздух пронизан ощущением надвигающейся грозы.

Хватаю вещи, которые он принес. Скорее направляюсь в ту сторону, где судя по его кивку, должен быть душ.

И правда — вижу очередную дверь, которая как бы скрыта между панелями. Но стоит надавить, как моментально отъезжает, открывая проход.

Показывается просторная ванная комната. Замечаю душевую кабину, которая раза в два больше той, что у меня дома. И смахивает скорее на космическую капсулу. Столько кнопок. Светящиеся дисплеи с нескольких сторон.

Оборачиваюсь. Вопросительно смотрю на Суворова.

— Что хочешь поесть? — спрашивает он. — Я принесу.

— Ничего не нужно, — отрицательно мотаю головой.

Суворов мрачнеет. Однако больше ничего не говорит. К счастью, через пару секунд выходит, оставляя меня в каюте одну.

Но выдыхать рано.

Ладно. Для начала мне стоит привести себя в порядок. И заодно поразмыслить, как выбраться из этого капкана.

103

Суворов возвращается как раз тогда, когда я успеваю принять душ и переодеться. Выхожу из ванной, снова прохаживаюсь по каюте в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. Какой-нибудь новой скрытой панели, потайной двери. Но ничего не успеваю найти. Он уже появляется на пороге и сбивает меня с толку тем, что закатывает в каюту тележку, заставленную различной едой.

— Выбирай, — говорит Суворов.

Хочу отказаться. Автоматически. Однако от блюд на тележке исходит настолько приятный аромат, что во рту начинает скапливаться слюна, невольно просыпается аппетит.

Еще и чай замечаю. Свой любимый.

А мне бы сейчас не помешало согреться. Даже стоя под горячими струями воды, до конца прогнать мелкий озноб не вышло.

Но может, дело не только в температуре, и в том, как сильно я успела продрогнуть. Может, дело еще и в самом Суворове, который всякий раз мастерски умудряется меня выводить из состояния равновесия.

В его вещах чувствую себя неуютно. Размер большой. Все висит. Но в то же время в них удобно находится. Ткань мягкая, приятная. Это и хорошо, и еще сильнее раздражает.

Эмоции противоречивые.

Особенно теперь, когда Суворов так внимательно на меня смотрит. Судя по его вмиг потеплевшему взгляду ему вся эта картина нравится. Когда я в его брюках, толстовке. Конечно, пояс пришлось потуже затянуть на талии, а штанины внизу несколько раз подкатать. Как и рукава кофты.

Ну вот такой спортивный стиль вышел.

Только мне очень неловко.

— Что? — спрашивает Суворов, закрывая за собой дверь каюты. — Опять тебе ничего не нравится? Не голодная?

Не тороплюсь ничего отвечать.

— Ладно, сама решай, — продолжает он, усаживается, прежде установив тележку так, что она оказывается между двумя креслами. — Тебе виднее, Даша. Будет как ты захочешь.

Очень выразительный взгляд на меня длится несколько секунд, которые кажутся целой вечностью. А потом он переключается на еду.

— Я голодный, — говорит. — Поем.

Будет, как я захочу…

Его недавняя фраза эхом отбивается в голове.

Ну, справедливости ради, пока не очень похоже на то, будто он готов меня хоть в чем-то послушать.

Все тяжелее делать вид, будто я ничего не хочу есть. Наверное, только в этот момент, глядя, как сам Артем с аппетитом принимается за дымящееся блюдо, понимаю, как сильно проголодалась.

— Откуда тут такая еда? — спрашиваю. — Не думала, что на этой вечеринке есть что-то кроме закусок.

— А у нас своя вечеринка, — невозмутимо замечает Суворов. — Ты еще не поняла?

— И все же…

— Сам приготовил, — жмет плечами. — Хорошо готовлю.