Ну хватит уже. Не собираюсь я его разглядывать.

Только Суворов шагает ко мне. Вынуждая вздрогнуть и встретить его пристальный взгляд.

— Не понял, — говорит он, останавливаясь практически вплотную. — Где твой купальник?

— Дома.

— Ты здесь голая плавать собиралась? — мрачно интересуется Суворов и в его глазах появляется нечто угрожающее.

— Что? — морщусь. — Наверное, такое могло только тебе такое могло прийти в голову. Нигде я плавать не собиралась. Купальник мне здесь не нужен.

— Вечеринка на яхте, — напоминает он, прищуриваясь.

— Ну и? — не выдерживаю. — Сейчас холодно. И знаешь, как-то не подумала я про бассейн.

На самом деле, солнце светит так ярко, что даже жарковато становится. К тому же площадка огорожена стеклянными панелями со всех сторон. И кажется, тут установлен какой-то дополнительный обогрев, потому что никакого холода не чувствую.

— Зря, — неожиданно хрипло заключает Суворов.

Недоуменно приподнимаю бровь.

— Тебе все же придется здесь искупаться, — заявляет он.

И в следующий момент обхватывает меня за талию.

Вскрикнуть не успеваю. Слишком быстро все происходит. Буквально в мгновение ока.

Один миг — Артем подхватывает меня на руки.

Нервно дергаюсь. Рефлекторно стараюсь освободиться из крепких объятий Суворова.

И вот мы уже оба летим в бассейн. Резко погружаемся в прохладную воду. Окунаемся с головой.

Меня ошпаривает. Обжигает. И дело не только в том, что вода холодная. Тут сильно действуют прикосновения Суворова, который так и не отпускает меня из своих рук. Кажется, даже еще крепче к себе притискивает, мешая вырваться.

Через пару секунд выныриваем.

Закашливаюсь. Жадно хватаю ртом воздух.

— Ты что совсем уже? — выдаю возмущенно, стучу его кулаками по груди. — Пусти! Сейчас же пусти меня! Холодно…

— Ничего, — отвечает невозмутимо. — Сейчас согрею.

И прежде чем я успеваю сориентироваться, он уже прижимается своими губами к моему рту. Целует, вынуждая захлебнуться дыханием похлеще, чем совсем недавно водой.

101

На какой-то момент Суворов и правда выполняет то, что обещал. Согревает меня. Даже ошпаривает. Заставляет задохнуться от возмущения, от дикого негодования. Не сразу умудряюсь собраться и начать вырываться. Первое время нахожусь в одурманивающем ступоре. Позволяю ему все.

К счастью, когда начинаю издавать протестующие возгласы, отчаянно дергаться в объятьях Суворова, он все же ослабляет хватку. Но легче от этого мне совсем не становится.

Артем продолжает надо мной нависать. Крупные ладони так и остаются на моей талии. Без разницы, что между нами увеличивается расстояние. Это сейчас почти не ощущается.

Эффект от его взгляда такой, будто он до сих пор продолжает меня целовать. Еще и губы покалывает. От того, как пристально Суворов смотрит.

— Согрелась? — вдруг спрашивает он.

— Не знаю, что ты задумал, и если честно, не хочу знать, но у тебя ничего не получится, — выдаю.

— Уверена? — приподнимает бровь.

Молчу. Решаю больше ничего не говорить. Он и так постоянно умудряется разводить меня на эмоции.

— Выходные проведешь у меня в загородном доме, — спокойно произносит Суворов. — А дальше посмотрим. Может еще задержишься. Все будет зависеть от твоего поведения.

А ведь еще пару секунд назад мне казалось, что больше ступора быть не может.

Только теперь понимаю, как сильно ошибалась.

— Ты о чем вообще? — спрашиваю.

— Ты слышала.

— Мне домой нужно. Ни в какой твой дом я не поеду. Не понимаю, почему ты…

— Поедешь, — спокойно обрубает он.

— Нет, меня родители дома ждут. И вообще, мне надо заниматься.

— Чем — заниматься? — хмыкает Суворов. — Что-то ты не особо про занятия думала, когда на яхту собралась. Лазарев тут вам программу продумал. По полной. Там не до учебы было бы.

Его глаза как-то мрачно сверкают. Будто он хочет сказать, что Лазарев задумал нечто недоброе.

Не знаю, какие планы были у того парня. Пока единственное, что выглядит для меня странно — то, как он выдавал чужую яхту за свою. Но поскольку мне без разницы на все это, то не важно.

А вот то, как себя Суворов ведет, задевает гораздо глубже. Наводит на меня все больше напряжения.

Все эти его угрозы… не похоже, что просто слова. Он вероятно намерен это выполнить. И для себя уже все решил. Судя по твердости в его взгляде.

— Мне надо домой, — говорю.

— Поздно.

— Что значит…

— Раньше надо было думать. Теперь ты домой попадёшь, когда я разрешу. Пора тебе ума набираться, Даша. А мне пора тобой заняться так, чтобы больше никакой дури в твоей голове не было.

— А за собой ты, видимо, ничего не замечаешь?

Суворов даже не отвечает. Но по выражению его лица понятно, что никакой проблемы он не видит. Ни в чем. Он же всегда прав.

А я чувствую, как сильно продрогла, начинает потряхивать.