Высокий забор оставляет мало места надежде выбраться отсюда легко. А территория вокруг самого дома довольно внушительная. Здесь много разных деревьев, кустарников, цветов. Все аккуратно подстрижено. Чувствуется, что ухаживают, следят. А значит, как минимум садовник тут точно появляется. И наверное, другие люди должны быть. Артем упомянул про слуг. Вероятно, их нет временно. Но за таким местом нужно присматривать. Не представляю, чтобы Суворов здесь сам убирал.

Кто-то должен появиться. Может, не сегодня и не завтра. Но… допустим, через пару дней.

Однако мне бы очень хотелось, чтобы этот «кто-то» появился сейчас. Как можно скорее. Нарушил тишину, которая тяжелым грузом повисает между нами.

В доме… пустынно. Да, именно такое определение приходит на ум первым. Тут мало мебели. Нет никаких личных деталей. Вообще, создается впечатление, будто здесь никто не живет.

Стерильная чистота вокруг. Запах морозной свежести. Будто после качественной уборки.

Мне трудно судить, но складывается впечатление, будто здесь недавно закончили ремонт. Помещение только приняли, потому еще нет духа настоящих хозяев этого места.

— Твои родители здесь вообще не бывают? — вырывается у меня вопрос, пока Суворов продолжает вести за собой в неизвестном направлении.

Через холл. Через просторный зал. Через коридор. Вверх. По массивной лестнице.

— Нет, — говорит он. — А с чего бы им здесь быть? Это же мой дом.

— Ну не знаю, — выдаю, помедлив. — Их жилье, поэтому…

— Ты не поняла? — останавливается и ловит мой взгляд, в этот момент мы оба застываем на ступенях лестницы, а после Суворов спокойно продолжает. — Это мой дом. Они про него даже не знают.

— Как же… так?

У меня в мыслях невольно прокладывается параллель с моей собственной семьей. И я не могу вообразить, чтобы мои родные не знали о настолько серьезной покупке.

Даже если в их семье заведено иначе. И подобный дом не такая уж серьезная покупка, все равно, ну неужели это только для меня странно?

— Вот так, — слегка усмехается. — Не особенно интересуются моей жизнью. Пока это не затрагивает их самих. Их планы на меня. Интересы. До этого им было наплевать на все, чем я занимаюсь.

Мне тяжело осознать такой уровень равнодушия.

Но люди все разные. Что я могу знать?

— Тебя что-то удивляет? — спрашивает он, внимательно глядя на меня. — Или тебе дом не нравится?

— Красивый дом, — говорю. — Большой.

— И? — приподнимает бровь, будто уже чувствует, что я чего-то не говорю до конца.

— Бездушный, — добавляю тихо. — Но думаю, это потому что… он еще необжитый. Ну ты видимо, редко здесь бываешь.

— Был один раз, — подтверждает. — Когда покупал.

Наверное, мне никогда не осознать разрыв между нами. Иногда создается иллюзия, будто отличий немного. Однако потом звучит нечто вроде таких фраз, и меня мигом выбивает из колеи.

Посмотрел дом — и сразу купил. Так будто речь про чай или кофе.

— Согласен, что уюта здесь нет, — продолжает Суворов и переключает меня на совсем другую волну. — Но ты могла бы этим заняться.

— Я?

— Да, — следует ровный и от того не менее обескураживающий ответ.

— Ну я же не дизайнер.

— Так тебе и не надо быть им, — он улыбается и теперь движение его губ выглядит иначе, как-то мягче.

Стоп. Я что, настолько внимательно его сейчас разглядываю, что улавливаю буквально каждый новый оттенок его эмоций?

— Будешь здесь жить, — добавляет он. — Все сама обставишь.

— Ты о чем?

— Ну ты же переедешь ко мне, — заключает Суворов. — Лучше раньше. Или ты думаешь, что твоя беготня будет длиться до бесконечности? Нет, я готов дать время. Но всему есть предел. Поэтому мы будем сближаться.

Вероятно, к сближению он намеревается приступить прямо сейчас, потому что уже подступает и нависает надо мной, а мне приходится отойти к перилам, упереться в них спиной.

— Мы даже не встречаемся, — начинаю.

— А это как посмотреть, — хмыкает.

— Ты не можешь держать меня в своем доме силой. Принуждать.

Запинаюсь, потому что его глаза слишком ярко сверкают теперь. Или это такой эффект приглушенного освещения вокруг? Лучше бы да. Лучше бы это и правда было только освещение. Игра мрачных теней.

— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — говорит Суворов, и его хриплый голос заставляет меня поежиться, вжаться в перила за спиной еще сильнее. — Все будет само собой. Вот увидишь. Поживешь со мной здесь. Пока каникулы идут. Подумаешь. Потом поговорим. Сейчас рано.

— То есть ты правда считаешь, что я поменяю свое мнение? Если ты просто меня тут подольше задержишь? Взаперти?

— Я над этим поработаю.

— Знаешь, ты…

Нет слов не находится. Провоцировать его не хочу. Но тяжело справляться с эмоциями.

— Это не покупка дома, понимаешь? Это не будет так просто и легко.

— Так покупка и не была легкой, — парирует в тон мне. — Пришлось много времени вложить. Я же сам на этот дом деньги заработал. Ни у кого ничего не просил. Просто ничего не бывает.

107

Вероятно, удивление слишком сильно отражается на моем лице, потому что Суворов улыбается еще шире, слегка качает головой, словно показывает свое легкое недоумение относительно моей реакции на его слова.