Меня затягивает все дальше и глубже в сверкающую темную воронку. Эмоций тоже все больше. Острых. Незнакомых. Противоречивых. Вынырнуть нет никакой возможности. Уносит в бездну на полной скорости.

А я ни остановиться не могу, ни хотя бы немного притормозить.

Полет прямо в пропасть. Набирает обороты с каждой новой секундой.

Нет, нет, нет.

Нужно остановиться.

Вот. Сейчас.

Однако все это сопротивление пульсирует где-то на задворках сознания. В реальности ничего не делаю. Даже не пытаюсь отстраниться от Суворова.

Растерянно понимаю, что наш поцелуй уже переходит все допустимые границы. Давно. И такое тесное соприкосновение ничем хорошим не закончится.

Я распластана на диване. А он нависает сверху. Продолжает целовать, прижимается плотнее.

Пора тормозить.

Вот! Давай. Хватит…

Но так не хочется прекращать.

И так сильно тянет узнать, а что дальше?

Любопытство губит.

Близость дурманит голову. Сама не замечаю, как обнимаю Суворова. Как одна моя ладонь опускается на его затылок, невольно скользнув по волосам. А вторая накрывает плечо, сминает ткань рубашки. Все происходит механически. Отстраненно отмечаю собственные жесты. Чувствую, как ткань моего платья ползет выше и выше.

Суворов сгребает край моего наряда в кулак. Задирает сильнее. Теперь уже рывком, заставляя вздрогнуть.

И тут у меня срабатывает другой рефлекс.

Луплю ладонью по мощной руке. Дергаюсь. Он вынуждает меня быстро протрезветь от нахлынувших чувств.

Ерзаю, пробуя освободиться. Мотаю головой. Наконец, разрываю поцелуй, отвернувшись от него.

— Что? — выдает хрипло.

— Ничего, — выпаливаю. — Пусти.

— Даш…

— Убери руки, — говорю. — Хватит, все.

— Что — хватит? — спрашивает. — Ничего не было.

Отпускать не торопиться. Так и нависает надо мной, не разрешая подняться с дивана.

Может быть, конечно, в его понимании ничего и не было. Однако для меня и того, что случилось, более чем достаточно.

— Ты чего такая пугливая? — спрашивает Суворов.

И мое сердце предательски ухает вниз.

Он не целует меня теперь. Но его горячее дыхание щекочет мои губы, вынуждая поежиться и сжаться в комок.

— Пусти меня, пожалуйста.

— Не могу.

— Артем…

— Не хочу.

Едва успеваю повернуть голову. Лишь поэтому его губы прижимаются к щеке, а не к моим губам.

Однако легче не становится.

Дрожь все равно пробегает тягучей волной.

Нет, ну это никуда не годится. Нельзя так реагировать. Нельзя ему позволять…

Ох, зачем он так?

Трется щекой о мою щеку. Проходится губами. Прислоняется ртом к виску. А после ниже и ниже движется, прокладывая дорожку по шее.

— Нет, Артем, ты меня слышишь?

От волнения получается почти шепотом.

— Слышу, — выдает он. — Тише, Даш.

Слышит.

Но похоже, слушать не хочет. Потому что легкие скользящие поцелуи так и продолжают расцветать на заледеневшей коже.

А у меня опять не получается его оттолкнуть.

Звонок мобильного выручает.

Так мне кажется.

Однако Суворов будто и не замечает, как разрывается его телефон. Дальше меня зацеловывает. Шумно втягивает воздух.

Упираюсь ладонями в его плечи. Стараюсь отодвинуть.

— Тебе звонят, — говорю.

— Не важно.

Достает мобильный, но и дальше удерживает меня на сиденье дивана, прижав одной рукой.

Кажется, сбрасывает вызов.

Мелодия обрывается.

А дальше, судя по стуку, мобильный падает на пол.

Однако практически сразу следует новый звонок.

— А вдруг это срочно? — вылетает у меня.

— Да что там срочного? — как будто раздражается.

Переводит взгляд в сторону. Вниз. На телефон, вибрирующий возле дивана. Даже в полумраке заметно, как ожесточенно сходятся челюсти Суворова.

Он медлит, но все же принимает вызов.

— Да, — рявкает.

Похоже, у того, кто сейчас звонит, могут быть проблемы.

35

Сразу пользуюсь подвернувшейся возможностью. Когда Суворов отвлекается, прижимая телефон к уху, выскальзываю из-под него.

Он пробует меня удержать, ухватить за ногу, но я все-таки оказываюсь ловчее. Правда что-то задеваю локтем, когда выползаю.

Загорается свет. Приглушенный. Но глаза успевают привыкнуть к темноте вокруг, потому сейчас невольно зажмуриваюсь от резкой смены освещения.

— Разберись без меня, — резко бросает Суворов. — Я занят.

И… в этот момент он занят тем, что ухватывает меня за бедро, возвращает обратно на диван, едва только успеваю привстать с него.

Сказывается та легкая дезориентация от перемены света. И вот я уже снова зажата горячей сильной рукой.

— Да мне наплевать, — добавляет Суворов. — Сам разберешься.

Так и тянет брыкнуть — ну как же сам? Ты должен пойти. Не просто так ведь звонят.

Вот бы он согласился. Пошел. Разобрался. Не знаю с чем, но это и не важно.

Пусть просто уйдёт.