Сейчас я смотрю в глаза Суворова и будто проваливаюсь. Не понимаю, как прежде его глаза могли показаться мне холодными, отстраненными.

Нет, нет. Это даже близко не так.

Наши взгляды скрещиваются — аж искры летят.

И я сама не замечаю, как мои ладони оказываются на его широких плечах, как я сама подаюсь ближе к нему. А он притягивает меня, соединяя наши тела в этом тягучем, медленном танце.

Кажется, больше никого вокруг нет. Все остальные люди словно растворяются. Мы остаемся наедине. Только он и я.

А еще эта чарующая мелодия.

Затягивается все. Никак не оборвется. Утопаю без надежды вынырнуть, выбраться на поверхность.

А дальше — очнуться все-таки получается.

Звучит другая песня. Мы стоим посреди танцпола. Продолжаем смотреть друг на друга, будто никого больше в мире не существует.

Что-то накатывает. Сильнее, мощнее. Сердце колотится настолько гулко и резко, отрывисто, что я ощущаю тяжелые удары где-то в горле.

— Идем, — вдруг говорит Суворов.

Шагает в сторону, так и придерживая меня за талию. Мягко, едва дотрагиваясь. Но вместе с тем держа под абсолютным контролем.

Это просто чувствуется.

Стоит мне лишь попытаться от него хоть немного отодвинуться, как он сразу притянет меня обратно.

Только я не пытаюсь. Даже вопросов не задаю. Хотя стоило бы.

А потом уже становится слишком поздно.

+++

друзья, моя книга "Неверный" завершена и вышла новая книга "После измены. Он тебя любит". Приглашаю вас

32

Я сбрасываю оцепенение, лишь когда мы начинаем подниматься по лестнице наверх. Внизу оживленно, толпа ребят. А здесь никого по пути не попадается. Сюда без разрешения Суворова никто не может пройти, поэтому мы с ним будем наедине.

Осознание действует отрезвляюще.

Веду рукой, пробуя вырвать свою ладонь из горячих пальцев.

Он поворачивает голову и вопросительно смотрит на меня. Не похоже, будто собирается отпускать. А когда я останавливаюсь на одной из ступенек, не продвигаясь вперед, его крупная ладонь опускается на мою поясницу, мягко подталкивает.

Отрицательно мотаю головой.

— Идем, — говорит Суворов. — Это срочно.

— Что — это? — не понимаю его. — Куда ты меня ведешь?

— Сейчас сама поймешь.

— Скажи…

— Даш, мне надо тебе кое-что показать, — замечает он.

Вид у него серьезный, сосредоточенный. Будто и правда что-то происходит. Но только — что?

— Это важно, — добавляет. — Ты можешь хоть раз со мной не спорить?

Лихорадочно пробую сообразить, в чем проблема. Мы танцевали. Суворов ни с кем не говорил при мне. Никто к нему не обращался, не звонил. Да, он даже не смотрел на свой мобильный.

Тогда что вдруг так резко поменялось?

Сразу думаю насчет вечеринки. Какая-то проблема… Можем потому он и пошел за мной на танцпол?

Все это проносится в голове за секунду. Окончательно сбивает меня с толку. И я сама не замечаю, как у меня вылетает:

— Проблемы с вечеринкой? Что-то не так?

— Идем, — говорит он твердо. — Покажу.

Шагаю за ним.

Лестница быстро оказывается позади. И вот — мы уже идем по коридору. Дом кажется огромным. Наверное, здесь можно потеряться.

Один поворот. Второй.

Суворов останавливается перед одной из дверей, толкает ее. И заводит меня внутрь комнаты.

Здесь темно. Особенно когда дверь закрывается за моей спиной. Свет проникает только из окна.

В густом полумраке можно с трудом разглядеть очертания мебели. Невольно смотрю по сторонам, но это едва ли помогает изучить пространство вокруг.

— Что ты хотел мне показать? — спрашиваю, поворачиваюсь к Суворову.

Он так и не отпускает мою руку. И ладонь с поясницы не торопиться убирать. В царящей вокруг темноте это начинает сильнее напрягать.

Как-то это все… слишком.

— Сейчас, — говорит Суворов.

Его массивная фигура легко угадывается в темноте. Вижу, как он подается еще ближе ко мне, буквально нависает.

И тяжелое дыхание обжигает кожу. Обдает лицо жаром.

Нервы натянуты. Чувства обострены. Это все из-за света. Точнее — из-за его отсутствия. Было бы проще, привычнее…

Мелкая дрожь сводит тело. Горячие мурашки ползут по затылку.

— Что ты…

Договорить не получается, потому что Суворов накрывает мои губы своими. Медленно, чувственно. Как будто бы едва касаясь. Но когда я пробую отстраниться, хоть немного отклониться, напор моментально усиливается, и ничего у меня не получается.

Протестующе выдаю что-то. Однако это больше смахивает на приглушенный писк.

Суворова мои возмущения не волнуют.

Он идет дальше. За черту. Углубляет поцелуй. И когда я начинаю слишком активно вертеть головой, его ладонь отпускает мои пальцы, чтобы резко переместиться на мою макушку. Вторая ладонь притягивает меня ближе, надавливая на поясницу.

И сам он будто бы вдавливается в меня.

Мощный. Сильный. Каменный.

Его пальцы в моих волосах. Вплетаются, перемещаются, сжимают и разжимают пряди, от чего кожу начинает все сильнее покалывать.