Наконец, сбрасываю оцепенение, охватившее меня. Отшатываюсь от него, невольно прижимая ладонь к губам.

— Ты что делаешь?

— То, чего ты хотела, — следует невозмутимый ответ.

— Ну знаешь, этого я точно не хотела!

— Как? — пожимает плечами. — Сама сказала, твой дружок решил, будто мы целовались. Размяк. Ну так пусть у него будет реальный повод.

— Не подходи ко мне, — выдаю и предупреждающе поднимаю руку.

Суворово криво усмехается. Останавливается передо мной, широко расставив ноги.

— Ладно, давай к делу, — говорит. — Что там с твоей подругой?

— Не важно.

— Все равно же придешь, — заявляет. — Лучше сразу, чем когда там реально будет дерьмо, которое не разгрести.

Суд — это довольно серьезно.

Наверное, серьезнее некуда.

Хотя с трудом представляю, на что именно мог подать в суд отец Лизы. Это же он сам изменил ее маме. Бросил семью.

Хочется закрыть разговор с Суворовым. Но понимаю, что именно он тот, кто реально способен помочь.

— Между нами, — выдаю наконец.

— Помню, — кивает, подгоняя меня. — Давай, выкладывай.

Рассказываю ему все.

— А папаша у твоей подруги тот еще урод, — заключает Суворов, качая головой. — Прямо как мой.

Мрачнеет. Сжимает челюсти.

Кажется, ему не нравится, что он произнес это в разговоре со мной. Но уже в следующий момент про реакцию Суворова не думаю, ведь он выбивает у меня почву из-под ног следующей фразой.

— Бешеный ему рожу набьет, — заявляет. — Мозги вправит.

— Стой, — выпаливаю. — Ты не можешь ему это рассказать. Я же случайно это услышала, когда была рядом с Лизой. Нельзя…

— Конечно, могу, — отрезает. — Твоя подруга — его девушка. Вот он пусть все решает.

Боюсь представить, как Волков «решает» вопросы. Хотя представлять не надо. Об этом весь универ гудит.

Бешеный же не без причины свое «говорящее» прозвище получил.

— Я думала, ты адвоката посоветуешь, что-то в этом духе, а не…

— На моего адвоката у твоей подруги не хватит денег.

— Ну другого, — роняю, всплеснув руками.

— Ты же сказала — хорошего, — замечает Суворов. — Я смотрю, ты сама не можешь понять, чего хочешь.

— Послушай, проблемы не решают кулаками. Избиение не поможет.

— Почему? — усмехается. — Думаешь, твоя подруга не обрадуется, когда ее отца-урода отделают до полусмерти?

— Ты же насмехаешься надо мной, да? — говорю нервно. — Ты же не можешь на полном серьезе заявлять такое?

— Нет, почему, — отвечает невозмутимо. — Когда я узнал, что отец гуляет от матери, сам ему врезал. Ну конечно, не до такой степени.

А дальше, помедлив, прибавляет.

— Не парься, все будет нормально у твоей подруги. Бешеный уладит. Сделает, как надо.

+++

друзья, у меня закончена книга "Невинная для Сурового" и вышла вторая книга "Любовь Сурового"

приглашаю вас. Это взрыв эмоций -

20

Слова Суворова едва ли меня успокаивают.

На парах только и думаю о том, не совершила ли ошибку, снова обратившись к нему. Сначала с Киром, потом с Лизой.

Я и в прошлый раз хотела как лучше. Уберечь друга от участия в тех безумных гонках.

А теперь пыталась помочь Лизе, и сама не понимаю, что вышло.

Ладно, вряд ли Бешеный сможет избить ее отца. Как бы сильно не разозлился. Отец Лизы работает далеко. Часто в командировках. До него еще добраться нужно.

То и дело поглядываю на часы. Решаю после лекций зайти в кафе, где работает Лиза. Здесь неподалеку.

Так и делаю.

Вот только подруги еще нет. Зато вижу Кирилла.

Мрачный. Раздраженный. Когда он видит меня, тут же поднимается из-за столика, за которым сидит.

Вылетает на улицу.

Официантка, стоявшая рядом с ним, собиравшаяся принять заказ, лишь поражено охает.

Я даже обратиться к нему не успеваю. Настолько быстро он проносится мимо меня.

Вспыхивает желание выйти следом. Догнать парня. Высказать ему все.

Но мне нужно увидеть Лизу.

С Киром позже все выясним.

Прохожу дальше в кафе. Присаживаюсь. Делаю заказ, и слишком поздно поворачиваюсь. Лишь теперь замечаю, что Кир еще не ушел.

Он задерживается на пороге. Рядом вижу Лизу. Даже через стекло заметно, как выражение лица подруги меняется, словно застывает. А Кир явно на повышенных тонах говорит. Пусть отсюда ничего не слышно, зато очень заметно его настроение.

Поднимаюсь, иду к ним.

Но Кир уже уходит, а Лиза чуть ли не плачет. Накрывает рот ладонью.

Обнимаю ее.

— Лиз, тише, — стараюсь ее успокоить. — Кир сейчас на взводе. Не слушай его. Когда он меня в кафе увидел, то вообще на улицу вылетел. Просто я не заметила, что ты уже подошла. Иначе бы…

— Даш, он знает.

— Что?

Слегка отстраняюсь, смотрю на подругу.

— Про гонки, — выдает она. — Он понял, что Макс сделал так, чтобы его исключили.

— Почему Кир решил, что это именно Макс?

Растерянно качает головой.

— Кто ему рассказал?