— Второй пары не будет, — выдаю. — Замену не нашли. Так что все отменилось. Можем в столовой посидеть.

— Давай, — соглашается Лиза.

Но когда мы выходим в коридор, у подруги звонит телефон. И она буквально обмирает, сжимая его в руке. Смотрит на экран, бледнеет сильнее.

— Да, — роняет она, принимая вызов. — Пап, что тебе нужно?

Отец Лизы звонит.

До сих пор не укладывается в голове, что ее родители разводятся. Они же давно в браке. Как мои.

Из-за всей этой ситуации порой думаю, а что было бы, если бы мой отец так поступил? Изменил маме. Не могу это представить. Но и Лиза наверняка не могла. Вот так живешь и не подозреваешь, что может ждать дальше.

Помню, мне казалось, Суворов настроен серьезно.

А в итоге — он не видит проблемы в том, чтобы кого-то облапать. Для него это все в порядке вещей.

— Что? Какие проблемы? — доносится голос Лизы будто издалека. — Стоп. Ты подал в суд на нас?

Застываю, глядя на Лизу.

Ее губы дрожат. В глазах стоят слезы. И я сама не могу отделаться от шока, невольно услышав часть разговора.

Отец Лизы подал в суд? Как это вообще?

Подруга резко убирает телефон. Звонит кому-то другому. Но похоже, там нет ответа.

— Прости, Даш, — выпаливает. — Потом поговорим.

Лиза бросается прочь, и я даже не успеваю ничего ей сказать. Никак не поддерживаю.

Хотя как поддержать? Слов будет мало.

Нужно помочь Лизе. Сделать что-то реальное. Только что? Ощущаю себя беспомощной. И в голове ни одной идеи нет.

19

— Вопросы по вечеринке? — спрашивает Суворов, когда подхожу к нему, собираясь заговорить.

— Нет, — отвечаю.

А дальше он мне и слова выдать не дает. Сразу жестко сообщает:

— Тогда быстрее. Мало времени.

Значит, вечеринка ему важна. Все остальное не особо.

Но вообще, чего я ждала?

Мы в натянутых отношениях. И это еще если выразиться мягко.

Однако когда я увидела Суворова сразу после того, как Лиза убежала, еще и одного, без компании его приятелей, то оказалось трудно удержаться, чтобы не подойти к нему. На эмоциях шагнула вперед, попала в поле его зрения.

Ну и вот.

Теперь он окидывает меня мрачным взглядом, небрежно кривится. И с каждой секундой желание обратиться к нему за помощью тает.

Ладно, теперь поздно сомневаться.

Надо попробовать все варианты.

— Давай отойдем, — говорю.

Не обсуждать же это посреди коридора.

Он кивает.

Вскоре мы оказываемся возле массивной арки. Здесь ребят поменьше. В основном все проносятся мимо.

— Ну так что у тебя? — спрашивает Суворов прохладным тоном, сразу четко дает понять, как своим молчанием трачу его драгоценное время.

— У Лизы проблемы, — выдаю. — Но это между нами. Не хочу, чтобы она…

— А я здесь причем? — обрывает он.

Дурацкая идея была.

И почему рядом с ним постоянно веду себя как идиотка? С чего я взяла, будто он станет мне помогать?

Мотаю головой. Хочу отойти от него. Но он не дает. За талию перехватывает, возвращая обратно рывком.

— Пусти, — выдаю, безуспешно стараясь убрать от себя его руки.

— Говори, — заявляет он, поймав мой взгляд в капкан своих полыхающих глаз.

— Забудь.

— Нет, — отрезает хлестко. — Раз начала, то договаривай.

— Не буду я ничего…

Осекаюсь. Просто от того, как он на меня смотрит. А дальше Суворов окончательно решает вопрос.

Одна секунда — он утягивает за собой в подсобку.

— Ты не поняла? — выразительно приподнимает бровь. — Со мной такие недомолвки не прокатят.

Хищно прищуривается.

— Я не твой дебильный дружок, — прибавляет. — Это долговязого можешь за нос водить. Со мной такое не пройдет.

— Прекращай оскорблять моего друга.

— Знал бы он, как ты его защищаешь, — усмехается.

Но в глазах никаких искр веселья нет.

Ухмылка холодная.

— Если бы не твоя выходка, — выпаливаю и сдерживаю себя.

— Что? — цедит Суворов.

— То, как ты сделал вид, будто целуешь меня. Тогда. На лавке. После этого Кир неизвестно что придумал. Решил, будто мы и правда целовались.

— Какая жалость, — замечает вкрадчиво, но как-то со злостью.

По всему понятно, что ему совсем не жаль.

— Ну давай не будем расстраивать твоего дружка, — хмыкает.

— Знаешь, если бы ты сказал ему, что у нас ничего нет, то…

Ладонь Суворова вдруг опускается на мой затылок.

Осекаюсь на полуслове.

А дальше он накрывает мои губы таким поцелуем, от которого все мысли из головы вылетают.

Трудно понять, сколько это длится. Трудно осознать хоть что-либо. Но я ничего не могу сделать. Не получается. Ни оттолкнуть его, ни хотя бы головой мотнуть.

Упираюсь ладонью в его грудь.

И все.

На этом мое сопротивление заканчивается.

Меня уносит куда-то далеко. Захлестывает. И я даже не пытаюсь это остановить.

Суворов отрывается от моих губ тогда, когда сам считает нужным.