— Слушай, я не хочу на тебя давить, но ты сегодня почти ничего не съела, — говорит Клэр, указывая на еду между нами.

— В смысле? — Я изображаю безразличие, чувствуя, как внутри поднимаются защитные стены. — Я ела пиццу. Просто только что из спортзала, поэтому не голодна.

— С тех пор как вернулась, ты тренируешься каждый вечер. Раньше такого не было, — добавляет Бри.

— Я втянулась во время реабилитации. Это помогает после травм, — отвечаю резче, чем собиралась.

Рука сама тянется к кольцу, и я начинаю крутить его на пальце. Теперь оно сидит немного свободнее.

— Ладно, ладно, — сдаётся она и поднимает ладони. — Потом заберём остатки домой для тебя.

— Я не голодна.

Я сама слышу капризные нотки в собственном голосе.

— Мы просто немного переживаем. Ты почти не ешь и очень много тренируешься. Ты точно в порядке? — не отступает Клэр.

— Разве я выгляжу так, будто со мной что-то не так?

Я уже раздражена. Я знала, что рано или поздно они заметят, но ведь я только начала возвращаться к нормальной жизни.

Клэр медленно выдыхает.

— Нет, выглядишь нормально. Прости. Только не злись на нас, пожалуйста. Если захочешь поговорить, мы рядом, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю я, но начинаю собирать вещи, чтобы выбраться из-за стола. Мне больше не хочется здесь оставаться. — Увидимся дома.

— Эй, мы не хотели, чтобы ты уходила. — Бри пытается схватить меня за запястье. — Всё, больше не будем.

— Да, не уходи.

Клэр смотрит на меня почти умоляюще, хотя тревога в её глазах никуда не исчезает.

Мне паршиво оттого, что я так на них сорвалась. Возможно, сейчас был идеальный момент признаться, что меня саму беспокоят мои проблемы с едой, но в голове уже захлопнулись все двери.

Несколько мгновений я молчу, а потом сдаюсь и снова сажусь.

До конца вечера мы говорим исключительно о других вещах. Я заставляю себя съесть ещё один кусок пиццы. Подруги ничего не говорят, но я вижу, как они переглядываются. Они понимают, что я делаю это только ради них.

Позже той же ночью меня начинает трясти от беспокойства, будто нужно двигаться, чтобы переварить еду. Она лежит в желудке тяжёлым комом. Я и не пытаюсь уснуть — беспокойно ворочаюсь на кровати и пытаюсь читать статьи. Как ни лягу, всё неудобно. Бросаю взгляд на телефон — уже немного за полночь.

Да и пошло оно.

Убедившись, что Клэр и Бри разошлись по своим комнатам, я тихо выскальзываю из дома и устраиваю себе ещё одну изнурительную тренировку в зале. Когда я наконец падаю в кровать, уже почти рассвет, но теперь я достаточно вымотана, чтобы поспать хотя бы пару часов.

Следующие несколько дней пролетают как в тумане. Между мной и лучшими подругами всё ещё чувствуется небольшое напряжение, но тему еды они больше не поднимают, и постепенно я снова расслабляюсь рядом с ними. Мы возвращаемся к почти непрерывной переписке — подготовка к вечеринке идёт полным ходом.

Я ещё усерднее занимаюсь в библиотеке, стараясь вырваться вперёд, чтобы на ближайших выходных позволить себе немного отдыха. Сегодня я даже пропускаю вечернюю тренировку, чтобы закончить это задание.

О своём решении я жалею уже под утро следующего дня, когда резко просыпаюсь. Быстро сажусь, вцепившись в одеяло, и оглядываюсь по сторонам, тяжело дыша, пока голова кружится.

Я у себя в комнате. Всё нормально. Всё именно так, как и должно быть. Закрыв глаза, сосредотачиваюсь на дыхании, пытаясь выровнять его и избавиться от мелькающих перед глазами пятен.

Мне снова приснился кошмар. Я снова пережила смерть отца. Снова. Это самый яркий сон из всех, что мне когда-либо снились. Наверное, потому что на самом деле это воспоминание.

Но последние несколько раз всё изменилось. Теперь я вижу происходящее сверху, а не собственными глазами. При этом по-прежнему чувствую мучительную боль в запястье и руке. Я не понимаю почему.

Когда мне наконец удаётся успокоиться, я тянусь за телефоном. До будильника остаётся всего час. Окончательно махнув рукой на сон, пытаюсь читать, надеясь, что чужой мир поможет отвлечься.

Какое-то время помогает, но вскоре сосредоточиться становится всё сложнее — в голове по-прежнему мелькают картины аварии.

Со стоном раздражения я отбрасываю книгу и решаю, что лучше встать.

В ванной иду в туалет, чищу зубы и включаю душ, выставляя воду почти обжигающей — надеюсь, жар поможет расслабить напряжённые мышцы.

Раздеваясь, я замечаю своё отражение в зеркале над раковиной.

Чары ещё не наложены, поэтому на меня смотрит измождённая фигура. Кожа кажется сухой и всё сильнее обтягивает проступающие кости.

Пугает, как быстро я теряю вес.

Но чувствую-то я себя хорошо. Вчера в зале снова побила собственный рекорд по весам. Значит, не могу быть настолько нездорова, насколько выгляжу.

Волосы безжизненно свисают, и даже любимый рыжий цвет кажется тусклым. Я провожу по ним пальцами, чувствуя, как глаза наполняются слезами.