Он замкнулся в себе после того, как я сорвалась, когда мы поняли, что эти цепи невозможно разорвать. Я злилась и, возможно, обвинила его во всём. Потом извинилась, но напряжение между нами так и не исчезло. После всего, что произошло, и особенно после того, как он запер меня в квартире, я уже не понимаю, что теперь между нами.

За всё это бесконечное время в этой комнате я успела многое обдумать. И никак не могу уйти от одной истины: мы здесь потому, что я недостаточно ему доверяла. Недостаточно верила, чтобы уехать, пока у нас был шанс.

Я позволила страху снова увидеть свою жизнь разбитой вдребезги, помешать мне понять, что остаться было куда опаснее. Я видела синяки, слышала мольбы Тая, но всё равно отказалась уезжать. Наивно думала, что справлюсь, смогу и дальше играть с Адисиусом в его игру и перехитрить его. Я была невероятно глупаглупа, и теперь прикована к грёбаной стене. И из-за меня поймали ещё и Тая.

А о мужчине, который теперь мёртв из-за меня, я вообще отказываюсь думать. Я полностью отгородилась от этой мысли, потому что иначе действительно сойду с ума. Теперь я всё равно не могу его спасти.

Но, возможно, ещё могу спасти жизнь Тая. Почему его до сих пор не убили — загадка. Когда нас привезли сюда, он был уверен, что умрёт. Я видела это по его лицу.

— Я вытащу тебя, Аврора. Даже если это будет последнее, что я сделаю, клянусь, я освобожу тебя.

Он уже в третий раз называет меня полным именем.

— Почему ты всё время меня так называешь?

— Что? — Он склоняет голову набок.

— Ты перестал называть меня Рэд.

Наверное, сейчас стоило бы думать о чём-то другом, но я заметила. И мне больно. С тех пор как мы оказались здесь, он ни разу не назвал меня своим прозвищем.

— Потому что я больше не заслуживаю права так тебя называть, — шепчет он словно самому себе, но я отчётливо слышу каждое слово через всю комнату.

Тихо произнесённая фраза вонзается в меня, как кинжал. Он всего лишь пытался меня защитить.

Это я больше не заслуживаю этого прозвища. Но всё равно хочу его вернуть.

— Я… — Я не знаю, что сказать.

Мы снова замолкаем. Проходят часы. Стакан крови снова меняет коренастый мужчина, который выглядит так, будто проводит в спортзале каждую свободную минуту. Я почти не замечаю. Я словно истекаю кровью изнутри, пока слова Тая снова и снова звучат в голове. Боль под кожей нарастает. После всего, что между нами произошло, сильнее всего ранит именно то, что наши отношения лежат в руинах.

Я смотрю на него, и сердце болезненно дёргается в груди. Он выглядит почти умиротворённым. Кажется, уснул: голова откинута назад и опирается на руку, которую цепи неудобно удерживают над ним.

— Я люблю тебя.

Слова сами срываются с губ. Тихо, едва слышным шёпотом, но оттого, что я наконец произнесла их, становится легче. При всех наших разговорах о вечности и о том, чтобы стать парой, мы ни разу не сказали друг другу этих трёх слов.

Я не думаю, что Тай вообще в сознании и способен меня услышать. Конечно же, он резко выпрямляется, и его пронзительно-голубые глаза потрясённо встречаются с моими.

— Любишь? Всё ещё? — осторожно спрашивает он, будто уверен, что моё признание ему приснилось.

— Да. Я люблю тебя. Я влюблена в тебя. Мне так жаль, что я сбежала. — По щеке скатывается слеза.

— Нет, Аврора. Это я всё сделал неправильно. Я должен был лучше тебя защитить.

— Пожалуйста, перестань называть меня Авророй. Пожалуйста.

— Рэд. — На этом слове его голос ломается. — Ты для меня всё.

Теперь слёзы текут и по его щекам.

— Я тоже тебя люблю.

Эти слова одновременно ломают меня и собирают заново. Я не знала, но именно они были последней преградой. Я могу потерять прежнюю жизнь, этот город, диплом. Но его потерять не могу. Где-то глубоко внутри начинает разгораться сила, когда я наконец позволяю себе почувствовать всю глубину своих чувств к нему, связь между нами.

Тихие шаги мгновенно привлекают моё внимание, становясь всё громче. Кажется, ещё слишком рано для очередной замены крови, а в другое время мы здесь вообще ничего не слышим.

Шагов становится больше, и это тревожит ещё сильнее.

Наши с Таем взгляды встречаются всего на мгновение, прежде чем мы оба начинаем подниматься. Когда руки перестают быть вытянутыми над головой, их пронзает боль от прилива крови. Ноги настолько слабые, что мне приходится опереться о стену. Цепи перестают звенеть как раз в тот момент, когда в комнату входят Адисиус и Ронан.

— Аврора, дорогая. А тебе идёт моя одежда. — Адисиус окидывает меня взглядом с головы до ног, подходя к моей стороне комнаты.

От осознания желудок скручивает. По крайней мере, одежда, должно быть, была чистой — его запаха на ней не осталось. Напротив звякают цепи Тая, и мне даже не нужно смотреть, чтобы понять его реакцию. Он в бешенстве.

— Прошу простить за нынешние условия содержания, — продолжает Адисиус, оглядывая комнату. — Это была необходимая мера, но с самого начала временная. Как тебе идея перебраться в свою новую комнату наверху?