- Зато теперь не считается, - угрюмо буркнул Гран, скрестив руки на груди. – Теперь на нас всех клеймо неудачников и изгоев.

- Понимаешь, Кира, - Аниль замялась, - мы просто считаемся теперь, так сказать, недомагами. Это как в том же целительстве. Вот есть человек, просто обычный человек. А есть с врожденными отклонениями от нормы. И это как болезнь, это неправильно, так быть не должно. С уникальной магией тоже самое. Вот есть четыре вида сил и все. Да, они могут сочетаться между собой. Можно быть, к примеру, одновременно некромантом и боевым магом или целителем и зельеваром. И это будет вполне обычным закономерным явлением. Но если у мага есть какой-нибудь редчайший дар или его стандартный вид магии проявляет себя нетипично, то это уже считается уникальностью. Ненормальностью, болезненным отклонением, увы, совершенно неизлечимым

- Уникальность значит, что развитие магии в человеке сбилось, нарушилось, а это недопустимо, - уныло продолжил уже Тавер. – И то спасибо, что таких как мы еще истреблять не начали.

- Ты погоди, еще не вечер, - со свойственной ей невозмутимостью возразила Дарла.

- Ну подумаешь, развитие магии в человеке сбилось, - упорно не понимала я, - что в этом такого-то?

- Есть непреложные магические законы, - пояснил Гран. – Они не придуманы кем-то, это просто законы существования магии в нашем мире. Она ведь как стройная тщательно выверенная и безупречная симфония, в которой мы как раз таки – фальшивые ноты.

- Это теперь так официально считается, - возразил Алем. – Раньше никто подобную философию не двигал. Жили себе уникальные маги преспокойно и ничего своим существованием не нарушали.

- А теперь стали нарушать? – я окончательно запуталась.

- Не теперь, а лет пятьдесят назад это все началось, - проворчал дух. – Аккурат, когда правящая династия сменилась. И с тех пор вот все, уникальные маги – чуть ли не самое страшное зло.

- Чуть? – пробормотала я, окончательно опечалившись. – А что, разве есть кто-то еще похуже?

- Ну теоретически есть еще демоны изнанки, - тут же ответил Тавер.

- Это которых Реф постоянно поминает? – уточнила я.

- Да их не только Реф поминает, - возразил Гран, - их много кто поминает. Это просто ругательство такое. Демоны изнанки – это якобы такие жуткие монстры, которые магией питаются. Они живут на изнанке мира, а управляют ими опустошители – вообще самые отвратительные существа, которых придумала больная человеческая фантазия.

- Я все же полагаю, что это не выдумки, - вмешалась Аниль. – К примеру, вот тоже примерно лет пятьдесят назад, в Бунвейнской академии как раз таки объявился опустошитель с целой армией демонов изнанки. И все.

- Что все? – не поняла я.

- Никто там тогда не спасся. Ни преподаватели, не студенты, - тихо ответила целительница. – По крайней мере, мне так рассказывали.

- Да какая разница, выдумки это или нет, - мрачно произнес Гран. – Нам надо над своими проблемами думать. Не знаю, как вы, но лично я вот так просто вернуться домой не могу. У нас, у оборотней, свои порядки. Любой даже малейший промах считается позором. И неспособность закончить обучение в том числе.

- Зачем же ты тогда вообще поступал сюда? – спросила я. – Ведь наверняка же знал, как относятся к уникальным магам здесь.

- Знал, конечно же. Но кое-чего я все-таки не знал, - Гран помрачнел еще больше. – Я не знал, что я – уникальный маг. Да, в отличие от соплеменников, я никогда не мог контролировать свои превращения, но ни я сам, ни окружающие не считали это ненормальностью. Просто такая особенность. Тем более на фоне моих весьма выдающихся способностей к зельеварению, на подобную мелочь никто не обращал внимания. И только здесь уже при проверке у ректора вдруг выяснилось, что я – уникальный маг.

- Я вот тоже не знала, что я уникальная, - подхватила Дарла. – Всегда считала себя типичной некроманткой.

- Но ты ведь совсем не похожа на некромантку, - осторожно и весьма деликатно, чтобы не обидеть ее, возразила я. – Конечно, я видела и вчера, и сегодня на лекциях, что и среди некромантов есть светловолосые и миловидные. Но ты…ты все равно другая…

- Так не во внешности ведь дело. Дело в эмоциях, - пояснила Дарла. – Некроманты сами по себе крайне апатичные ко всему. А я вот совсем нет. Может, из-за этого и мои способности к магии проявляют себя странным образом. Мне нравятся духи, и я нравлюсь им, хотя мертвые ведь тоже не способны каких-либо эмоций испытывать. Вон Зуля – ярчайший пример нетипичности. Да и то, я думала, он такой из-за смеси сущностей. Он же не только зомби, он отчасти голем. Но я никогда по поводу своей эмоциональности не заморачивалась и не считала таким вот отклонением. Тоже только тут узнала.

Я перевела вопрошающий взгляд на Аниль. Та явно нехотя, но все же заговорила:

- Я давно про свой редкий дар знала. Но я все же надеялась, что это не выяснится никогда. У меня вся семья почетных потомственных целителей. И если узнают, что я – уникальный маг, это крайне очернит репутацию нашей фамилии.