Обходя гигантский песчаный холм в середине храма и оценивая, с какой стороны лучше начать подъем, я заметила, что солнце особенно ярко отражается от песка в том месте, где я потеряла сознание. Подойдя ближе, я обнаружила, что мелкие осколки источника, которые я ранее стряхнула в момент пробуждения, излучали голубоватый свет. Подняв их с пола, я подтвердила свою догадку — осколки действительно светились насыщенным синим цветом, оживленные моей кровью.

Осколки источника могли служить артефактом защиты от пустоши, хотя эти маленькие, конечно, были практически бесполезны. Источник оставался разрушенным, и пустошь постепенно иссушала всю силу из этих осколков, медленнее из более крупных и почти мгновенно из мелких. Только мое присутствие поддерживало в них жизнь.

Подойдя к алтарю, я посмотрела на осколки внутри круглого углубления — они были все такими же прозрачными и бесцветными. Я решила проверить свою теорию взяв самый острый кусок, слегка надрезала кожу на своем пальце, а после размазала ее о самый крупный кристалл, который был размером с треть источника. Крупный осколок медленно наполнялся насыщенным синим светом.

Моя теория подтвердилась — я действительно была способна разбудить этот источник, даже в таком его сломанном и умершем состоянии.

В моей голове была тысяча вопросов и различных теорий о том, почему все это могло происходить, но я решила, что буду думать об этом в пути — все равно кроме ходьбы мне нечем будет заняться. Нужно было выдвигаться, времени все меньше.

Как ни странно, мне удалось достаточно быстро выбраться из храма через отверстие в крыше, поднявшись на центральную гору песка. Я боялась, что мое вчерашнее падение повредит ее, и возможно, так и было, но с тех пор намело столько нового песка, что гора опять почти достигала крыши.

Оказавшись снаружи, я невесело оценила огромный простор, полное отсутствие тени и общую унылость картины. Сначала нужно было проверить мою способность вызывать воду, потом оценить направление и выдвигаться.

Когда у меня не получилось сразу вызвать воду, я на секунду испугалась, но после поняла, что я, скорее всего, все так же нахожусь на крыше храма, и поэтому каменная комната подо мной перекрывает путь для воды, которая должна была просачиваться сквозь слой земли. Поэтому я попробовала еще раз, отойдя на десять метров, и не сдержала вздоха облегчения — грязная мутная вода послушно наполнила мои ладони, скорее всего, поднимаясь с уровня грунтовых вод.

Далее — направление. С этим было намного проще, родовой герб всегда устанавливают строго на северной стене храма, мое же направление лежало на юго-восток от Стонвелла, значит здесь я легко могла скоординировать свой путь. Проверив герб через отверстие в потолке храма, я в очередной раз сверила расположение стен и начертила широкую ровную полосу на песке рядом, для собственного спокойствия.

Идти прямо, не поворачивать, строго придерживаться направления.

Как только я начала двигаться, в мою голову закралась волнительная мысль, и я быстро посмотрела назад, осматривая плоскую поверхность под которой на самом деле находился храм Стонвелла. Мысль продолжала терзать меня еще несколько минут, перед тем как я остановилась, решившись. Быстро вернувшись назад, я спустилась в храм и схватила с собой в путь тот самый огромный осколок. В моей голове выстраивался план о том, что и как я буду делать после возвращения.

6.2

Я шла через пустошь уже несколько часов, постоянно оборачиваясь и убеждаясь, что строго придерживаюсь направления. Разница между тем, как я себя чувствовала всего день назад, съедаемая пустошью, и сейчас, была огромной. Я не только не умирала от воздействия пустоши, чувствуя себя также как и раньше, во мне пели адреналин и здоровая злость. В своей голове я строила грандиозные планы о том, как наконец-то дам отпор Доротее и Оливеру, как убежу короля разорвать эту помолвку, а дальше они пусть сами разбираются. Трезво смотря на ситуацию, мне казалось, что у Доротеи была надекватная одержимость этим мужчиной, в то время как сам Оливер просто пользовался ею. Мне казалось достаточно мерзким то, как маркиз «держал ее рядом», играл с ней в эмоциональные качели — не говоря ей твердого нет, но также и не говоря ей да. Каждый раз, когда Доротея говорила о его чувствах, мой жених не подтверждал и не отрицал их, позволяя ей додумывать лучшее. С другой стороны, если верить Алеку, Оливер пытался с ней расстаться и не раз, но сестра всегда уговаривала его вернуться. Они стоили друг друга.

В любом случае, проблемы Оливера и Доротеи казались мелочью по сравнению с тем, что могло ждать меня по возвращении в Торнхар. Скорее всего, меня ожидали королевские дознаватели, стремящиеся узнать о каждой минуте, проведенной мной в пустоши. Ведь никто никогда не возвращался оттуда после такого длительного пребывания. Молодой король был известен своей строгостью и требовательностью, а также усердием в исследованиях пустоши и способов ее остановки. Поэтому я твердо решила не раскрывать никому свой дар воды.