— Откажись от этой свадьбы. Просто откажись. Я знаю, будет скандал, но я не могу тебя потерять. Найди любой повод, чтобы отказаться. Ты же будущий герцог, друг короля, тебя простят. Твои друзья в гвардии точно поймут и поддержат тебя, ведь все терпеть не могут Элли. Если ты меня любишь, откажись от свадьбы. — она в отчаянии посмотрела на Оливера. Прекрасные карие глаза были влажными от слез, красивые полные губы дрожали. Слова сестры показались мне чистой манипуляцией, но хуже всего то, что если Оливер действительно откажется от свадьбы, плохо будет именно нашему роду и нашим людям. Для рода Торнхар было большой удачей, что король выбрал меня в пару хранителю, такого не происходило с нашей семьей уже три поколения, из за чего источник продолжал слабеть с каждой передачей. Оливеру же в любом случае подобрали бы хранительницу.

В ответ мой жених долго молчал, явно обдумывая слова Доротеи. Я не могла его видеть и не знала, что он чувствовал. Был ли он раздражен? Встревожен? Смотрел ли на сестру с любовью? Нежностью? Я не понимала этого человека и не знала, заинтересован ли маркиз в Доротее так же, как она в нем.

— Этого не будет, Доротея. Ты всегда знала, что я женюсь на твоей сестре. Даже если я разорву эту помолвку, принеся огромные проблемы прежде всего вашему роду, позднее появится другая — хранительница источника. Я сочувствую твоему горю и не хочу тебя ранить. Я ценю все, что ты мне дала. — его голос был мягким и успокаивающим.

Оливер не говорил сестре, что любил ее, но также не говорил, что не любил. Они оба были ответственны за то, что флирт, начавшийся три года назад, зашел так далеко. Тем не менее, я видела, как отчаянно Доротея пыталась держаться за эти отношения. Я знала что сестра, так же как и я когда-то, мечтала о Тенбрайке, когда он даже не знал о нашем существовании. И я видела, что Оливер избегает открытых ответов, продолжая питать бессмысленную надежду моей сестры.

Доротея долго смотрела в ту часть комнаты, где сидел Оливер. Я не понимала, как она собиралась убеждать его отказаться от свадьбы. Да, при таком раскладе Тенбрайки пострадают меньше, чем Торнхары, но это скажется на их личных взаимоотношениях с очень суровым молодым королем, что вряд ли мог допустить отец Оливера.

— Помнишь, как я пришла к тебе в первый раз? Ты тогда говорил, что я единственное твое утешение в этом брака. Говорил, как счастлив держать меня в своих руках. Говорил что я идеальна. Я не хочу, чтобы мы заканчивались, Оливер. Я дам тебе все, когда ты захочешь и как ты захочешь. Если хочешь… если хочешь, мы можем сделать это прямо сейчас? Я готова дать тебе все.

— Боже, нет! Доротея, как ты можешь говорить подобное сейчас?

Доротея встала из-за стола и подошла… наверное к Оливеру, я не могла видеть ту часть комнаты и не знала, что там происходило.

— Жизнь так несправедлива… Почему я родилась второй? Почему Элли вообще родилась? Почему она существует? У меня подходящий дар, знания и талант к управлению. Я люблю тебя, я хочу подарить тебе первенца, мне было суждено быть твоей. Я должна была быть на ее месте. — Доротея плакала, ее речь становилась неразборчивой.

— Тшш… тише, успокойся. Ты говоришь страшные вещи, на самом деле ты так не думаешь… Доротея, я должен идти. Нельзя позволить, чтобы нас заметили. — Если честно, я не слышала в голосе Оливера особой поддержки. Скорее, усталость и желание уйти.

— Нет, не уходи. Пожалуйста, я не могу потерять тебя… — Следующая часть речи Доротеи была слишком неразборчивой, и ответ моего жениха был таким же тихим.

Поняв, что ничего нового не услышу, осторожно вышла из комнаты. В принципе, я не узнала ничего нового, только то, что их отношения и желание общаться друг с другом были настолько сильными, что они уже меньше боялись публичности, того, что их заметят.

Когда Доротея поставила свою одержимость Оливером выше будущего нашей земли? Нашей семьи? Наших людей?

Следующие четыре часа я провела с Алеком. Брат был расстроен и, кроме того, мучался страшным похмельем. Я несколько раз пыталась заговорить с ним об отце, но Алек не был готов это обсуждать — закрывался и злился. В итоге я решила, что он не готов, решила обсудить, что он видел в последние дни.

Алек рассказал, что последние дни провел с пьянчугами в разных тавернах. Брат был восхищен жизнью обычных людей и также был полон идей по улучшению их быта, говорил о дорогах, снижении налогов, новом производстве.