Хочется зажать уши. Закрыть глаза. Но я не могу ни шевельнуться, ни хотя бы просто моргнуть.

Поэтому вижу все.

Как летят кровавые брызги. Как Тагиров продолжает безжалостно дубасить этого типа, нанося ему все новые и новые удары.

Тот сначала пробует что-то сказать. А потом уже не пробует. Просто скрючивается на полу, стараясь прикрыть голову руками.

Второй тип верит, что сможет тихо улизнуть, пока Тагиров занят.

Но нет. И до него доходит очередь.

Первый получает особенно мощный удар в голову. После Тагиров переключается на второго. И тому достается еще сильнее.

На это невозможно спокойно смотреть.

Они ужасные люди. Собирались надо мной надругаться. Но то, что делает с ними Тагиров, не поддается никакому описанию.

Будто живьем забивает. Голыми руками убивает.

Вскрикиваю снова.

Тагиров отбрасывает от себя окровавленного зэка. Поворачивается ко мне и с недовольством выдает:

— Сказал же, не смотри!

Металлические ноты в его голосе все же позволяют сбросить оцепенение. Наконец, отвернуться. Сильнее вжаться в стену, безотчетно стараясь слиться воедино с холодной каменной поверхностью.

А я думала, что в моей первой школе были жестокие драки.

Через время мы переехали в другой район, более благополучный. А там… было страшно.

Старшеклассники часто устраивали разборки. После уроков, за школой.

Однажды парню сломали руку и ногу. Приезжал наряд полиции.

Тогда я думала, хуже не бывает. Теперь понимаю, что даже та драка, где парней с трудом разнимали их приятели, была просто ребячеством на фоне того, что вижу тут.

Конечно, одно дело школьники, пусть и хулиганы. И совсем другое — отмороженные зэки.

Но на фоне Тагирова те двое уродов выглядят подростками, у которых нет шансов. Пусть они тоже высокие, крупные. Не такие как он, но все же по внешнему виду не сильно ему уступают. Только им ничего не помогает.

Тагиров раскатывает их по бетону. Буквально размазывает. И пусть теперь, отвернувшись и зажмурившись, не вижу, что именно происходит, мне хватает чудовищных звуков, которые доносятся.

Гулкие удары. Хлюпанье. Треск. Хруст.

Мой желудок настолько сильно сжимается, что горечь подступает к горлу, и мне кажется меня вот-вот вывернет наизнанку.

Крепче прижимаю ладони к ушам, но это не спасает. И в таком состоянии сейчас, что даже не помню, как подняла руки, как прижала пальцы, стараясь перекрыть жуткие звуки.

Все затихает также резко, как и началось.

Различаю тяжелые шаги. Встревоженно оборачиваюсь.

Тагиров присаживается передо мной. На корточки. Пристально изучает, а я вздрагиваю всем телом, потому что мой взгляд утыкается в его окровавленные кулаки.

— Что я тебе говорил? — спрашивает Тагиров хрипло.

Что?..

Он много чего говорил, но сейчас я с трудом соображаю. На уме вертится только одно.

Сама не верю, что говорю это. Только…

— Спасибо вам, — выпаливаю. — Большое спасибо, что помогли. Если бы не вы, то… спасибо.

Бормочу как заведенная.

И замолкаю, когда Тагиров оскаливается.

— Ты меня иначе благодарить будешь, — заявляет.

Его взгляд темнеет, а в глазах загораются опасные искры.

+++

а вот так выглядит Лена:) показываю вам еще визуал:)

6. 6

Сначала застываю перед ним будто кролик перед удавом.

Тагиров смотрит на меня очень внушительно, четко показывая, что именно подразумевает под словом «благодарить».

Его мрачный оскал громче любых фраз.

— Но я, — начинаю нервно и почти сразу же замолкаю от волнения. — Вы же сказали, могу идти. Отпустили.

— А еще я сказал, больше никогда не попадаться мне на пути, — замечает Тагиров, продолжая пристально изучать. — А ты что сделала?

— Это же… ничего я не делала. На меня напали, — выдаю, лихорадочно соображаю, как бы выпутаться. — Иначе я бы никогда…

Он криво усмехается, и я как ни стараюсь, больше ничего не могу вымолвить. Горло сдавливает от волнения. Сердце нервно колотится в груди.

— В свою контору ты больше на работу не выходишь, — говорит Тагиров. — За тобой мои люди приедут. Жди.

— Что? — выдыхаю пораженно. — Вы не поняли. Я вообще из другого города приехала. На практику. Временно. И теперь… мне уже пора домой.

Тут, конечно, лукавлю. Официально мне еще несколько недель нужно на практику ходить. Но это в теории так. А в реальности, после всего, что я здесь сегодня пережила, мысль только одна.

Бежать! Бежать как можно дальше отсюда. И как можно скорее. Задерживаться тут хоть на один лишний день будет просто безумием.

— Задержишься, — рубит Тагиров одним коротким словом.

— Нет, не могу, — выдаю мигом, лихорадочно мотаю головой. — Мне же надо в универ. На занятия.

— Тебе на мой член надо, — обрывает он, заставляя еще сильнее похолодеть изнутри.

— Вы…

— Я так хочу. Что тебе непонятно? — спрашивает спокойно.