Нет, ну нельзя же верить словам заключенного. Однако все звучит так, будто это чистая правда. Будто есть целая схема. И происходит она далеко не первый раз.

Ладно, не о том думаю.

— Мне надо трахаться, — говорит Тагиров и смотрит на меня так выразительно, что ком встает в горле. — Много. Часто. Пар выпускать. А то когда я свое не получаю…

Его взгляд меняется. В глазах — раскаленная бездна.

— Херово всем, — выдает он, усмехаясь.

И снимает с меня очки.

Мир вокруг затуманивается. Нервно моргаю, пробуя навести фокус. Зрение у меня не очень, поэтому…

Теперь чувствую себя еще более дезориентированной.

Заторможенно наблюдаю за тем, как Тагиров берет мою сумку, засовывает туда очки.

— Студенческий! — вырывается на эмоциях. — Я Лена Смирнова. Обычная студентка. Ничего про эти ваши договоренности не знаю. Клянусь. Честное слово.

— Смирнова?

— Да, — киваю. — Елена Смирнова. Посмотрите мои документы. Там все. Пожалуйста, я же просто…

Тагиров достает мой студенческий. Смотрит. Потом переводит взгляд на меня. Внимательно. Цепко.

— Елена Валерьевна, значит, — произносит он.

И что-то такое сквозит в его тоне. Очень недоброе. Как будто теперь ситуация станет хуже.

Но куда уже хуже?

Тагиров дает мне мою же сумку.

— Держи, — говорит резко. — Проваливай отсюда.

Вот так просто?

Он все-таки отпускает меня?

Не верится.

— И больше никогда не попадайся мне на пути, — продолжает Тагиров так, словно каждое слово выбивает. — Никогда. Поняла?

Согласно киваю.

Да я никогда больше ни в какую тюрьму не пойду!

— Все, на выход.

Сползаю со стола, на негнущихся ногах выбираюсь из этой проклятой комнаты. Не оборачиваюсь, не медлю ни секунды.

Быстрее. Как можно быстрее, прочь отсюда.

Тороплюсь скорее оказаться в коридоре, еще не подозревая, что меня там ожидает.

+++

Друзья, показываю вам визуализацию от моей читательницы Вероники. Вот такой вариант у нее получился. Очень красиво! В следующих главах будет еще больше разных визуалов:) прямо хочется быстрее писать проды, чтобы вам все показать:)

4. 4

Выхожу из комнаты. Дрожащими пальцами закрываю за собой дверь. Оторопело смотрю по сторонам.

Коридор пустой. Охранников нигде не видно.

В этой тюрьме точно происходит что-то ненормальное. Но сейчас нельзя терять время. Подумаю об этом потом. А пока главное — выбраться отсюда. И поскорее.

Помню, откуда мы сюда заходили. Здесь не так много других вариантов.

Стараюсь ускорить шаг, но тело будто заледенело, с трудом подчиняется. Меня до жути сильно трясет.

Умом понимаю, что лучше бы поторопиться. Но в какой-то момент будто ступор накатывает. Прижимаюсь спиной к стенке. Перевожу дыхание. Ощущение, словно пространство вокруг сужается до размеров единственной точки.

Кажется, теперь я знаю, что такое паническая атака.

Изо всех сил стараюсь собраться, взять себя в руки. И у меня вроде бы получается. Во всяком случае, я сбрасываю оцепенение, шагаю дальше.

Назад не оборачиваюсь. Боюсь.

Вдруг Тагиров поменяет свое решение? Опять на меня накинется?

Не получается выбросить из головы мысль о том, что он подозрительно легко меня отпустил. Резко. Будто без причины.

Ну увидел мой студенческий. И что?

Может, и правда не верил, считал я какой-то спектакль разыгрываю. Ладно, с чего я взяла, что можно вообще разобраться в больной логике зэка?

Дохожу до конца коридора, поворачиваю в другой проход. Ускоряю шаг. Здесь совсем немного осталось. Еще один поворот — и выход.

Впереди маячит две массивные фигуры.

Охранники. Ну наконец…

Лихорадочно поправляю очки. Замечаю, что форма у них другая. И эти двое людей заняты уборкой. У них в руках швабры.

Ладно. Без разницы.

Иду быстрее.

Мне бы на воздух. Оказаться вдали от этих стен. Принять душ. Нет, лучше ванную. Только сначала закрыться на замок.

В голове мелькают хаотичные кадры. И потому я не сразу замечаю, как мне перекрывают проход. Чуть не наталкиваюсь на одного из уборщиков.

— Извините, — выдаю на автомате.

Хочу обойти его, но он делает шаг в сторону. Тогда пытаюсь с другой стороны — там перекрывает путь второй человек.

Что за…

Теперь я смотрю на этих двоих иначе. Внимательно. И наконец, понимаю, что на них не просто другая форма. На них тюремная роба.

У меня все внутри ухает вниз. Нервно сжимается.

Шагаю назад.

Двое заключенных изучают меня. Ухмыляются. И физиономии у них похлеще, чем у Тагирова. Один в один как из фильма ужасов. У меня в голове уже так кажется.

Судорожно сглатываю.

— Что-то быстро Осман ее отпустил, — замечает один из этих типов, не сводя с меня глаз.

— По ходу не зашла ему, — отзывается второй.

— Тощая слишком.

— А мне как раз такие по вкусу.

— Губы сочные, — заявляет уголовник, продолжая пожирать меня липким взглядом. — Забиваю за собой рот.