— Хотел по-хорошему, — протягивает Тагиров, больше не усмехается. — Но ты сама выбрала как будет.

+++

шикарный визуал от Танюши:)

20. 20

В его глазах такая чернота стоит, что меня холод изнутри сковывает. Даже шевельнуться не могу. Зависаю, глядя на него.

Боюсь, что стоит мне отвернуться, двинуться, хоть немного шелохнуться — и все. Любой неосторожный жест может спровоцировать ответное движение. И тогда уже точно не ускользнуть. А пока еще сохраняется шанс.

Нужно что-то придумать. Срочно.

Он говорит так, будто намерен взять меня в любом случае. И плевать ему, согласна я или нет.

Раз, как он выразился «по-хорошему» не вышло, значит, будет… даже страшно представить что.

— Вы собираетесь меня изнасиловать? — вырывается у меня через судорожный выдох.

— А ты этого хочешь? — без эмоций интересуется Тагиров.

— Что? Нет, конечно, — отвечаю, нервно качая головой. — Как вы можете такое спрашивать?

— Ну так ты сама предложила.

— Ничего я вам не предлагала, — выдаю. — Вы постоянно мне угрожаете, что возьмете силой.

— Да нахер мне тебя насиловать? — кривится. — Думаешь, трахнуть некого?

От его грубости передергивает. Но хорошо, что тема разговора меняется. Это надо поддержать.

— Тогда отпустите меня, пожалуйста, а сами… ну я уверена, у вас нет проблем с поиском девушки. Другая вам гораздо больше подойдет.

— Зачем другая? — бросает он с расстановкой.

— Ну вы же сказали…

— Насиловать я тебя не собираюсь, — спокойно произносит Тагиров. — Ты сама захочешь лечь под меня.

— Нет, — вылетает в момент. — Никогда.

Наверное, звучит слишком категорично. Он уголовник. Опасный рецидивист. С ним нужно общаться осторожнее, тщательно подбирать слова.

— Извините, но это не для меня, — продолжаю, хотя под горящим взглядом Тагирова становится все труднее сохранять покой.

— Надо посмотреть, что с твоей семьей, — вдруг заявляет он, полностью сбивая меня с мысли. — Валерий Смирнов твой отец. Бывший прокурор. Занятно. Братья у тебя есть? Сестры?

Возникает странное чувство, будто Тагирову уже все известно про мою семью. Да это даже в деле коротко упомянуто, а он внимательно документы изучал.

Моя мама умерла, когда я еще маленькой была. У меня есть старшая сестра. Маша. Папа. И все. Не буду считать дальнюю родню, с которой мы почти не общаемся.

Тогда почему он спрашивает сейчас?

И еще непривычно другое.

Имя моего отца действует на многих если не устрашающе, то хотя бы вызывая ощущение угрозы. Но тут словно совсем другой случай. Тагиров едва ли хоть немного волнуется о том, что держит в своем доме дочь Смирнова. Против воли.

Он криво усмехается. Будто мысли мои считывает.

И я срываюсь.

— Вы что, будете моим близким угрожать? — спрашиваю. — Вы что-то задумали против моей семьи, чтобы меня принудить?

— Нет, — спокойно отвечает Тагиров. — Но идея неплохая. Спасибо, что подала. Стоит над этим поразмыслить.

Он обходит стол, останавливаясь за моей спиной.

Все происходит за считанные секунды. Его движения настолько резкие и порывистые, что я не успеваю отойти в сторону. А теперь уже поздно.

Тагиров слишком близко.

Его тяжелое дыхание жжет мой затылок.

Он не трогает меня. Пока не трогает. Но…

Колючие мурашки уже расползаются по плечам. Разбегаются под кожей, пробуждая искрящиеся всполохи напряжения.

Кровь ударяет в затылок. Вдоль позвоночника струится холод.

Тагиров касается меня. Так, как я совсем не жду, сжимаясь в комок от волнения. Его пальцы скользят по моим волосам. Распускают тугой пучок на затылке. И я невольно чувствую облегчение, когда он растрепывает мои пряди.

От этой прически у меня разболелась голова. Когда волосы так собраны долгое время, начинают ныть виски, заполняется свинцовой тяжестью затылок.

Теперь ощутимо легче. Но это длится всего пару мгновений.

После пальцы Тагирова вплетаются в мои волосы. Всей пятерней он медленно перебирает мои волосы, пропускает между пальцами, сжимает и разжимает.

Его движения будто намеренно растянутые, ленивые. И даже… ласковые. Что совсем не вписывается в его образ. Никак не укладывается.

Еще хуже — мои ощущения.

Цепенею от того, как сотни раскаленных иголочек царапают кожу. От макушки. Вдоль шее. Заставляя мелко задрожать. По плечам, по рукам, по груди. Пульс будто с ума сходит. Все внутри судорожно сжимается.

Нужно отстраниться. Прекратить это.

Но у меня получается лишь слабо повести плечами. Слегка дернуть головой. Но движения настолько незначительные, смазанные, что вряд ли Тагиров их вообще замечает.

Чувства спутываются.

Откуда такой ступор?

Прилагаю всю свою волю, чтобы прекратить эту его странную игру с моими волосами.

Тагиров не отпускает.

Даже хуже становится.