Осматриваю пакет. Он заклеен, нигде не вскрыт.

Еще некоторое время расхаживаю по комнате. Потом заставляю себя поесть. Силы мне понадобятся.

На всякий случай, проверяю свой телефон. Связи нет. Мобильный превращается в бесполезный кусок металла.

Вскоре доставляют два моих чемодана.

— Что вам заказать на ужин? — раздается новый вопрос.

Опять этот спокойный невозмутимый тон. Такое впечатление, будто я в отеле. И у меня уточняют, какое меню хочу выбрать на вечер.

Тошнота подкатывает к горлу от волнения.

А что если использовать этот шанс? Как-то передать послание сестре?

+++

показываем вам Османа. Большая благодарность Тане (Mango) за прекрасную работу:)

13. 13

— Елена?

Он просто обращается ко мне по имени, не подгоняет, не торопит. Но уже по одному тону понятно, что лучше бы поспешить с выбором.

Молчание затягивается, ведь у меня так и не появляется ни единой светлой мысли насчет того, как бы связаться с сестрой.

— Давайте из того же ресторана, — выдаю наконец, и называю то, что помню из их обычного меню, а после, на всякий случай добавляю: — Могу я подумать и позже что-нибудь взять?

— Конечно, — кивает он.

Выходит.

А я думаю совсем не про заказ еды.

Как же мне выйти на связь? Как дать о себе знать?

Пока не вижу ни единого варианта. В голове всплывают откровенно бредовые идеи. Ничего нормального.

Больше шансов, что Маша сама начнет меня искать.

И кстати, это логично.

Сестра будет волноваться, когда не наберу ее сегодня и она сама тоже не сможет до меня дозвониться. Мы же созваниваемся каждый день. Либо утром, либо вечером.

Хожу по комнате, нервно растираю гудящие виски.

Маша позвонит на работу. В офис Хромова. Попробует что-то там выяснить. Вряд ли Хромов станет общаться лично. Скорее всего сбросит «грязную работу» на секретаря. Та что-нибудь выдумает.

Прихожу в отчаяние при мысли о том, что у них уже наверное заготовлена версия для такого случая.

Но мою сестру не так-то легко провести.

Вот только… как она догадается, где именно меня искать?

Напряженные размышления ни к чему не приводят. Никакого выхода не нахожу. Тем временем, мне доставляют ужин. Время стремительно мчит вперед. За окном уже темнеет.

Мне остается лишь надеяться на то, что Османа сегодня не выпустят. Ну мало ли? Вдруг просто повезет и он останется за решеткой?

А завтра — новый день. Может и придумаю способ ускользнуть.

Сейчас на ум не приходит ничего лучше, чем рискнуть и огреть Тагирова чем-нибудь тяжелым по голове.

Но потом я вспоминаю, как лихо он избавился от цепей в камере, как избил тех двух зэков. Реакция у него дикая, животная, молниеносная.

Даже если у меня получится его ударить, то он не отключиться. И дальше даже думать не хочу, чем это все может для меня закончиться.

Наверное, единственный разумный путь — договориться с ним. Как-то все объяснить. Хотя бы попробовать.

Обнимаю себя руками, застываю возле окна. Вздрагиваю, услышав звук в стороне. Металлический щелчок открываемого замка.

Поворачиваюсь и застываю. Понимаю, что оказываюсь совершенно не готова к тому, что происходит. Но к такому и нельзя подготовиться.

Тагиров. Он уже здесь. Заходит в спальню. Не глядя, захлопывает за собой дверь.

И я невольно шагаю назад, прижимаюсь спиной к стене возле окна.

Этот уголовник оскаливается, изучая меня мрачным взглядом. А у меня в голове не укладывается, что он и правда здесь. Прямо из тюрьмы. До сих пор в робе заключенного.

— Зачем я вам? — вырывается у меня нервный вопрос. — Зачем вы все это устроили? Похитили, привезли сюда. Держите взаперти.

— Хочу, — невозмутимо бросает Тагиров.

— Я же все объяснила, — говорю, стараясь, чтобы голос не сорвался от волнения. — Я не одна из тех девушек, которых вам отправлял Хромов. Я не проститутка. Не эскортница. Я не занимаюсь ничем таким. Произошла ошибка. Сам Хромов сказал, что меня там быть не должно было.

А ведь он и правда так говорил, когда общался со мной.

Но заметно, что Тагирова ничего из вышеперечисленного не цепляет. Он лишь достает свой телефон из кармана робы, кладет на стол. Так и не сводит с меня тяжелого взгляда.

— Это все просто какое-то чудовищное недоразумение, — прибавляю. — Прошу вас, давайте договоримся. Решим этот вопрос. Я никому ничего не скажу. А вы…

Осекаюсь, потому что Тагиров вдруг начинает расстегивать робу. Спокойно, методично. Сначала избавляется от верха, оставаясь передо мной с голым торсом, потом принимается за низ.

— Вы что, — выдаю, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Вы слышите меня? Я не хочу. Я не буду с вами. Нет. Это будет насилием!

Последнее выпаливаю уже в истерике.

Только Тагиров невозмутим. Продолжает сбрасывать одежду.

А я застываю, не находя больше никаких аргументов. Да и все, что прежде выдала, звучит слабо.