Вместо ответа я накрыла его ладони своими и вжалась спиной в крепкую грудь. Мы долго стояли, глядя на закат и ничего больше не говоря. Вдвоём.

Вместе.

…А после было ещё немало дней - беспокойных, но всё-таки наполненных счастьем.

*********

Дорогие читатели! Это ещё не конец, впереди эпилог) Оставайтесь "на связи")

И большое спасибо всем за вдохновляющие комментарии!)

Эпилог

В следующие пару месяцев жизнь в королевском дворце Литании потекла чуть легче.

Аделик шёл на поправку уверенно - достаточно, чтобы я привыкла улыбаться, заглядывая к брату каждый день. Шинар тоже проверял его часто; утверждал, что действие проклятия слабеет. Обещал, что чары, давлеющие над нами обоими, развеятся окончательно - однажды. Быть может, на это уйдут недели, быть может и месяцы… главное - находить больше причин для радости, чем для страхов.

Правило, о котором я старалась не забывать.

Ал не спешил, однако, сказываться и полностью здоровым. Отчасти из притворства: чтобы слухи о болезни короля вылетели за пределы дворца, расползлись по Антрее. Через две недели брат, собрав народ в тронном зале, официально отрёкся от престола в мою пользу.

И всё же, несмотря на его старания, вопросов и пересудов это вызвало немало.

Моя коронация прошла спокойно - праздник устроили относительно скромный, памятуя о невесёлых событиях на прошлом. Но дела свалились на голову лавиной. Я принимала знатных литанийцев по несколько часов в день. Выслушивала их клятвы верности и следом - просьбы. Лорды искали милости у новой правительницы, припоминали друг другу долги, надеялись, что я разрешу их споры. От будущего союза, который живо взолновал умы, все уже надеялись получить своё - кто поставки металлов, кто невесту из древних маларских семей. За последним советом я направляла их к Шинару, а вскоре привлекла и Аделика, который дествительно ловко умудрялся найти подход к каждому и никого не оставить недовольным.

Встречи с простыми людьми приносили больше радости. Я выезжала в Антрею, чтобы проверить, как строят несколько новых школ, осматривала лавки и мастерские, разговаривала с горожанами и земледельцами из деревень. Чтобы ко мне начали привыкать, как говорил Балуар. Чтобы привыкнуть самой.

Шинар сопровождал меня всюду, мы редко расставались. Сначала мне казалось, что жених волнуется из-за проклятья, а затем… кажется, я бесстыдно привыкла к хорошему. Иногда он брал дела в свои руки, чаще - давал советы. В неизменно уверенной, но слегка шутливой манере. Порой я ловила себя на мысли, что принц становится моим учителем, что я вновь смотрю на него широко раскрытыми глазами - как тогда, когда мы сидели на площади Антреи, держа овсяные лепёшки в руках.

Совет тоже был опорой. Чуть поредевший из-за отсутствия Неллера и Сарена, зато с Аделиком в новой дипломатической роли. Со святейшим они пока делили обязанности - я не бралась загадывать, сколько ещё Балуар собирается помогать нам и когда позаботится о том, чтобы передать кому-то и церковные дела. Оставаться без его мудрых наставлений отчаянно не хотелось.

Вести от его величества Дархема приносили регулярно. Сначал он написал о долге - что рассмотрел наши предложения и находит их приемлимыми.

А затем пошли новости о Сирхеме.

Опекун Маас не доехал даже до границы родной страны. Попытался скрыться в Бергуле - пока его не поймали. Собственный король обещал наказать бывшего посла по всей строгости и заточить в тюрьме. “До конца дней”. Я отвечала, что полагаюсь на справедливость его величества и не смею что-либо советовать.

Маас вместе с группой просвящённых пришлось уехать - за ней прислали новый отряд сопровождающих. Однако… я не знаю, о чём говорила асхемкая принцесса с отцом и что хорошего рассказала о своём пребывании в Литании - но скоро Дархем написал, что готов вновь направить её к нашему двору. И если она не передумает со своими чувствами к Аделику, если мой брат не против сам, король благословит их брак.

Ал на вопросы о таком повороте событий некоторое время молчал - но наконец сказал, что считает Маас хорошей девушкой и достойной невестой, а остальное пусть покажет время.

Сарен уехал раньше, не дождавшись даже моей коронации - но я получала от него письма, в которых брат уверял, что у него всё хорошо. И что он ещё вернётся, ненадолго, как и обещал.

Шинар тоже много сидел над бумагами, слал голубей и гонцов в Маларию - а потом, к сожалению, отбыл на три недели, чтобы решить с отцом вопросы, для которых не хватало никаких чернил. Я скучала… неожиданно остро даже для самой себя. И поняла, с ещё большей чёткостью, что не хочу разлучаться с этим мужчиной даже на подобный срок.

Как и полагал Балуар, Теннир Суровый… воспылал к нашему союзу однозначной любовью. Обещал приехать вместе с сыновьями за неделю до нашей с Шинаром свадьбы, чтобы познакомиться с “будущей королевой двух стран” - что и сделал.