Я откинулся на кровати, равнодушно наблюдая за ними.

Все шло по пизде.

Да пусть они хоть расковыряют кишки друг друга, мне насрать.

Я погрузился глубже в зияющую пустоту внутри собственного сознания. Снова сам по себе, безвольный и потерявший контроль. Закован обстоятельствами.

В ловушке.

— Хорош, вы двое. — в груди Джакса завибрировало предупреждающим рокотом, адресованным Ксерксу и Ашеру.

Он сполз по стене вниз и принялся тереть грудь, словно пытаясь унять жжение от общих эмоций. Связь между нами пульсировала живым электричеством. Заряженная охуевшей яростью. Она звенела на высокой ноте, как расстроенный музыкальный инструмент, разжигая во мне пожар.

Насколько я понимал, узы должны успокаивать альф и держать их в узде. По словам моего папаши, они спасают от одичания.

Не будь пустота внутри меня всепоглощающей, я бы рассмеялся.

Какая же это охуительная сказочка.

Либо все, что он пиздел про узы — ложь, либо мы все настолько конченые, что эта херня просто не работает.

Агрессия, напряжение и всеобщее дерьмовое состояние пульсировали в каждом из нас. Ашер бросился на Ксеркса, и его ярость пронзила узы разрядом молнии. Ксеркс улыбнулся, его фиолетовые глаза светились, и он швырнул кинжал прямо в голову Ашеру.

Альфа с татуировками увернулся, но лезвие омеги задело один из его ониксовых рогов.

Из груди Джакса вырвался предупреждающий рык, а мои драгоценные камни обратились тенями.

Мои змеи жаждали влиться в этот хаос.

Искусать до крови.

Поодиночке мы были больны.

А вместе мы были ебанутыми психопатами.

Вдруг в дверь громко постучали, как из пушки выпалили. Джакс замер, вцепившись пальцами в рубашки Ксеркса и Ашера, пока те лупцевали друг друга кулаками.

Тяжело вздохнув, я поплелся к двери.

Узы взвыли от новой волны агрессии, обжигая грудь клеймом.

Мои глаза метались от змеиных вертикальных зрачков к человеческим. Зрение скакало от обычной картинки до тепловых сигнатур.

Я распахнул дверь и замер. Прямо передо мной непринужденно прислонилась причина всех наших гребаных проблем.

На Сэди была надета пушистая толстовка, в которой она казалась совсем крошечной. Синяки уже поблекли, а белые волосы рассыпались по плечам шелковым полотном, в которое мне безумно хотелось запустить пальцы.

Мой хуй дернулся.

Аромат сладкого клюквенного вина соблазнительно ударил по чувствам.

— Эм, я не вовремя? — Сэди прикусила пухлую нижнюю губу, разглядывая теневых змей на моей коже и трех парней, сцепившихся в клубок.

Ее надломленный голос прозвучал хрипло.

В этой огромной пушистой одежде она напоминала мне котенка: как я вечно ее и называл. Впервые за долгое время узы, связывающие нас четверых, перестали гнать нас на бойню. Высокий пронзительный визг, жгущий изнутри, мгновенно утих, оставив после себя прохладное покалывание.

Мы тут же успокоились.

Я облизнул вмиг пересохшие губы:

— Зависит от того, чего тебе от нас надо. — мой вкрадчивый тон не оставлял двусмысленности. И я медленно поправил пульсирующий хуй в штанах на тот случай, если намек не дошел.

Сэди тяжело вздохнула и потерла глаза.

Боль полоснула по нашим общим узам. Она выглядела маленькой и измотанной, а мы должны были оберегать ее от боли.

А не причинять ее.

Я ошарашенно мотнул головой. Это были не мои мысли. Это думали мои новые сородичи по стае.

Пусть она устала, но это не значит, что я не могу вытрахать из нее всю эту усталость и сделать все заебись.

Новый укол боли пронзил грудь. Парни явно были со мной не согласны.

Разобраться в том, что значат эти узы, было трудно, но в голове вспыхнули образы: защищать ее, окружить заботой.

Остальная троица хотела с ней цацкаться.

Так вот каково это — иметь совесть?

Ебучая мягкотелость и путаница в голове.

Я резко развернулся и зашипел:

— Да заткнитесь вы нахуй. Хватит вести себя как малолетние сучки. Ебля тоже помогает расслабиться.

Грудь обожгло еще сильнее.

Судя по всему, никто из них меня не поддержал.

Тряпки блядь.

Я мысленно транслировал им образы того, как трахаю ее у стены, пока котенок визжит и ухмыляется под мужские стоны.

Сэди отступила от двери со ошарашенным лицом.

— Лааадно, вижу, вы тут заняты.

Из моего горла вырвался низкий дребезжащий шипящий звук:

— Не смей отступать от меня. Какого хера ты пришла?

Сэди тяжело вздохнула и облизнула пухлые губы, словно нервничала.

Да я устрою ей еще больший повод для ее нервотрепки: мой усаженный драгоценными камнями член у нее на губах.

Укол осуждения резанул по узам.

Вместо того чтобы развернуться и впечатать новых сородичей стаи в пол, я сосредоточился на котенке перед собой. Сэди кивнула, будто приняв решение:

— Знаю, для всех нас это тяжело, но я поговорила с девочками, и кое-что поняла.