Я молился богине луны, чтобы Сэди была с этим согласна.

ГЛАВА 31: СЭДИ

ГЛАВА 31: СЭДИ

ОХ, БЛЯДЬ

Я застонала, вытягивая ноющие конечности.

Похоже, меня сбила машина, а потом пытали, пока я спала. Каждая клеточка тела пульсировала от боли.

И еще: почему кровать такая жесткая?

Приоткрыв закисшие глаза, я долго не могла осознать, что боль — это не результат того, что Аран сорвалась и избила меня во сне.

Нет.

В темной комнате потрескивал огонь и кружился снег, но именно вонь корицы и секса заставила мои глаза расшириться, и воспоминания обрушились на меня лавиной.

В сгибе моего локтя свернулся пушистый белый котенок.

Я вспомнила, как Ксеркс говорил, что стыдится своей формы котенка, и что альфы издевались над ним из-за этого. Маленький пушистик замурчал под боком, и мое сердце разбилось на миллион кусочков. Грудь сдавило, пока я тонула в волнах чужих эмоций.

Долгое время я просто лежала с закрытыми глазами, представляя, что шаги, хрустящие по снегу — это шаги Люсинды, и мы исследуем лес в мире перевертышей.

Жизнь не была легкой, но мы были молоды и полны детской наивности, что все будет хорошо. Вместо свежего лесного воздуха здесь было тяжело дышать от мускусного пота и запаха меди. Я тяжело вздохнула, когда мираж развеялся. Совершенно голая, в гнезде омеги, я размышляла над вариантами:

Первое: Можно устроить истерику (чрезвычайно приятно, но эмоционально истощает).

Второе: Можно сохранять хладнокровие и притвориться, что я сексуальная богиня, которая регулярно занимается жестким сексом (заманчиво, но трудно осуществимо).

Третье: Можно найти Уолтера и спросить, нет ли у него знакомого психотерапевта, потому что мои ментальные проблемы распространились и на сексуальные (скучно и предсказуемо, никого не удивит).

Четвертое: Можно похвастаться Аран, что я лишилась девственности раньше нее, так что теперь она официально — самая закоренелая ханжа между нами (очень заманчиво, но Аран, скорее всего, нападет на меня, а мое тело и так еле держится).

Пятое: Можно просто вести себя нормально (как неудачница).

Очевидно, что жестокое лишение девственности сдвинуло что-то внутри меня, потому что мне захотелось выбрать пятый вариант.

Я превращалась в настоящую леди.

Шучу.

Мои боли пульсировали в такт сердцебиению, и я была слишком разбита, чтобы делать что-то, кроме как целовать голову котенка-Ксеркса.

Отрицание проблем было моей лучшей подругой.

— Ты такой милый, — проворковала я, осторожно проводя пальцами по его пушистым белым ушам.

Котенок-Ксеркс перевернулся на спину, демонстрируя крошечный животик. Я потянулась и нежно поцеловала его в шерстку. Его миниатюрные лапки вцепились в пряди моих волос, упавшие вокруг него. Мое сердце растаяло, и я поднесла волосы к его лапкам, как веревочку.

— Маленький котик хочет поиграть?

Ксеркс потянулся лапкой к прядям и очаровательно засучил задними лапками. После десяти минут игры Ксеркс сел и стал игнорировать мои попытки пощекотать его волосами. Его фиолетовые кошачьи глаза сменили сонливо-игривое выражение на полное отсутствие интереса. Он высокомерно понюхал воздух и лизнул лапку.

Мой омега вернул себе контроль, и мои выходки его больше не забавляли.

Жаль, потому что меня — все еще да.

— Маааленький мимимишный котик.

Я чесала его под подбородком, пока он не задрожал и не закрыл глаза. Я осыпала его голову поцелуями, не переставая чесать.

— Сэдин маленький малыш.

Ксеркс укусил меня за палец резцами. Бедняга вложил в это все свое тело, но был таким крошечным, что даже не прокусил кожу.

Я захихикала:

— Кто бы мог подумать, что у тебя такая проблема с кусачеством?

Внезапно, словно мои слова вывели его из транса, котенок попятился с моих колен. Не успела я снова поиграть с ним волосами, как на ковре уже присел совершенно голый мужчина ростом под два метра. Его загорело-оливковая кожа сияла в свете огня, но она не была гладкой — на ней не было привычного блеска. Воздух покинул мои легкие, и я поперхнулась от шока.

Шея Ксеркса и обе грудные мышцы были покрыты синяками, кровоподтеками и сотнями маленьких круглых вмятин. Я искусала каждый квадратный дюйм его кожи. С его сухими мышцами, длинными волосами, глубокими V-образными линиями пресса и зачарованными кинжалами, которые чудесным образом вернулись и крепились к его бедрам, он выглядел как дикий воин из легенд.

Пока я оценивала свою работу, Ксеркс попятился.

Его лицо исказилось от ужаса.

Я проворчала, прикрывая свою наготу руками:

— Ну, это обнадеживает. Какая женщина не мечтает, чтобы возлюбленный с отвращением шарахался от нее после того, как лишил ее девственности и признался в любви? Это было не очень полезно для моего женского эго.

Ксеркс заговорил, и в его голосе больше не было гортанного рыка вчерашнего дня. Вернулся его медовый акцент: