Планшеты были нашей собственной версией устройств с сенсорными экранами. Чтобы исключить любые утечки данных и попытки взлома со стороны людей, вся техника Чёрных Клыков разрабатывалась исключительно для нас. С Джунипер во главе этого отдела стая за последние годы совершила колоссальный технологический скачок.

Обе девушки посмотрели на меня одновременно.

— На какой планете ты вообще живёшь? Я несу прогресс в массы, — фыркнула Джун. — Мне нужно было оперативно получать любые данные о лаборатории, какие только придут ей в голову, чтобы сразу загружать их в алгоритм. Так каждая её зацепка позволяет отсекать или добавлять возможные координаты без потери драгоценных секунд.

Я подавил довольную улыбку. Я знал, что Джунипер меньше всех сможет удержаться от того, чтобы не сойтись с Фэй поближе. Оставив позади начальную подозрительность, её любопытная натура просто не могла пройти мимо столь интригующей головоломки. И если она доверила ей один из своих драгоценных планшетов, это означало лишь одно: она искренне хотела расположить её к себе и помочь.

Фэй развела ладони в воздухе, словно удерживая невидимый шар:

— Я попробую применить комбинацию воздействий, которая должна снять внутренние барьеры, усилить чувство эйфории и сделать их внушаемыми. Для этого потребуется задействовать префронтальную кору, гиппокамп и миндалевидное тело, — пояснила она, загибая пальцы на названиях областей мозга. — Должна сразу предупредить: я пробую подобное впервые. Возможно, это вообще не сработает или скорее причинит им лишнюю боль. В таких вещах я… новичок.

Джунипер расплылась в улыбке:

— Уж точно будешь не менее любезной, чем я, в этом я тебе клянусь. Идём, мне не терпится снова увидеть тебя в деле. Не против, если я буду всё конспектировать?

— Конечно.

Охотники — человеческие мужчина и женщина лет сорока — сидели за стальным столом. Они напряглись, стоило двери открыться, но судорожно сглотнули ком в горле при виде Джунипер, своего официального тюремщика.

— И снова здравствуйте, — осклабилась моя стражница.

Они мазнули взглядом по Фэй и, поняв, что перед ними обычный человек, снова переключили всё внимание на нас. Они полагали, что единственная угроза в этой комнате исходит от шифтеров.

«Наивные».

Они сидели в той же одежде, что и в ночь нападения, и выглядели не лучшим образом. Осунувшиеся, измотанные — они прекрасно понимали, что живыми отсюда не выйдут. Нельзя сказать, будто они наслаждались жизнью, но мы регулярно кормили их, чтобы они не отключились во время допросов. К несчастью, их преданность нанимателю оказалась на редкость стойкой.

И даже запой они соловьями, нам стоило бы огромных трудов использовать их признания в качестве официальных улик. Человеческие суды и слушать бы нас не стали, поскольку большинство из них считало наши законы и методы «параллельным правосудием».

Этот шлейф расизма и косности тянулся за нами ещё с семидесятых годов. Люди всегда требовали для себя права вторгаться на наши территории, если один из их соплеменников совершал здесь преступление. Они требовали возможности защищать его, зачитывать ему права и судить по законам людей. Они заявляли, что существует риск произвола, оставь они правосудие в наших руках.

При этом они ни на секунду не допускали мысли, что это правило должно работать и в обратную сторону. Что мы имеем точно такое же право действовать на их территориях по своим собственным законам, если пострадал кто-то из наших сородичей.

Именно поэтому моей матери всадили пулю в голову, и ни один из причастных чиновников даже глазом не моргнул. Для них было в порядке вещей, когда человек убивал морфа, заявлял о самообороне без единого доказательства, и никто не нёс за это наказания.

Самка ягуара всего лишь отправилась на поиски своего непослушного детёныша, но, поскольку люди видели в нас исключительно диких зверей, для них было абсолютно естественно оставить детёныша сиротой. Случись подобное наоборот — зайди человеческая женщина на нашу территорию в поисках своего ребёнка, — от нас потребовали бы сначала задавать вопросы, а не стрелять на поражение. Потребовали бы оказать помощь матери и дитя и бережно вернуть их домой. Поступи мы иначе — нас тут же заклеймили бы зверьми.

А люди? Бедняжки, они ведь просто защищались. Не говоря уже о той безупречной неприкосновенности, которую Валентину Коваленко обеспечивала его колоссальная сеть связей.

Я выдвинул стул для Фэй и встал прямо за её спиной:

— Одно лишнее движение — и вы трупы. Но если вы хотя бы попытаетесь коснуться её, боюсь, я не буду столь милосерден. В таком случае быстрая смерть покажется вам предельным пределом мечтаний. — Я позволил первобытной ярости зверя открыто зажечься в моих глазах: — Помните: сюда никто не придёт вам на помощь и никто не явится собирать ваши останки.

Ни один из них не ответил, оцепенело замерев на месте.

Джунипер несколько раз коснулась экрана своего планшета:

— Когда будешь готова, Фэй.