Аран рассмеялась и слезла с меня, прекратив насильственное втаптывание меня в матрас.

После долгой напряженной паузы, в течение которой я пыталась вернуть хоть крохи достоинства после морального уничтожения ребенком и тотального поражения от слепой лучшей подруги, я указала на очевидное:

— У тебя ведь мало друзей, да, Джинкс?

Джинкс открыла рот, вероятно, чтобы стереть в порошок последние остатки моей самооценки, но Джесс заехала ей ладонью по лицу.

Прежде чем я успела злорадствовать, Аран треснула меня по макушке:

— Хватит задирать злого, но забавного ребенка.

— Ай, я просто глаголю истину, — простонала я, чувствуя, как лицо заливает краска при виде молчаливо лежащей рядом младшей сестры с широко раскрытыми рубиновыми глазами.

Ох уж эталон мудрости и зрелости.

Аран хмыкнула.

Все еще жаждая драки, я огрызнулась:

— По крайней мере, я говорю правду и пытаюсь хоть что-то сделать с нашей ситуацией.

Аран сорвала маску для сна и вперила в меня стально-голубые глаза. В них читался взгляд ее матери.

— Сэди, сладенькая, хочешь мою правду? Хочешь узнать, как я вырвала сердце собственной матери и сожрала его?

— Эм… — внезапно до меня дошло, что я вела себя как малолетка.

Вокруг меня сидят четыре впечатлительных ребенка и один прекрасный хорек, уставившись на меня.

— Может, в другой раз? — пропищала я.

Я попыталась кивком указать Аран на наличие аудитории.

То, что нам нужна психотерапия, вовсе не значило, что нужно напрочь травмировать подрастающее поколение. Выражение лица Аран расфокусировалось:

— Когда я смотрела на бьющуюся в конвульсиях мать, меня захлестнула бесконечная палящая ярость, и я вспомнила всю боль, что она мне причинила. Из ногтей вырвались ледяные кинжалы, я вогнала их ей в спину, пока не хрустнула грудина. Я вырвала ее бьющееся сердце сквозь мышцы и кости. И знаешь, что было потом?

Это прозвучало как ловушка.

— Нет? — пропищала я.

— И что же случилось? — тихо спросила Люсинда. Девочки завороженно уставились на Аран.

— После того как я сожрала сырое, бьющееся материнское сердце, мне послышалось, будто позади меня кто-то стоит и хвалит меня. Его слова несли чистейшее блаженство.

Аран замолчала, тяжело дыша, ее грудь вздымалась.

— Это было эйфорично.

Мое сердце подскочило.

Внезапно Аран моргнула и потрясла головой:

— Когда я обернулась, никого не было. Понятия не имею, что там шептал голос в твоей голове, Сэди, но могу поручиться: я — не огонь. Из меня вырвался лед, и я нутром чую, что при правильной мотивации смогу выдать его в куда больших объемах.

Медленно подползя к ней по кровати, я неуклюже обняла ее за плечи и спросила:

— Это же хорошо, да? Получается, ты фейри воды?

Аран рассмеялась:

— Нет. Будучи принцессой, я изучала историю нашего мира вдоль и поперек. У фейри воды никогда не было ледяных когтей. К тому же у них сильнее развиты водные способности, а не ледяные. Я пробовала, я до сих пор не умею управлять водой.

— Ну, есть и хорошие новости, — произнесла я.

Голос Аран прозвучал на редкость тихо:

— Что вообще может быть хорошего в нашей жизни?

— Мы обе слышим голоса. Так что мы одинаково поехавшие.

Из ее горла вырвался легкий смешок, и она крепко обвила меня своими длинными руками. Ее счастье оказалось заразительным, и вскоре мы обе хихикали, прижимаясь друг к другу.

Голос Джинкс прервал наше веселье:

— Люсинда, мое уважение к тебе резко упало после того, как я провела время с твоей сестрой.

Люсинда отозвалась:

— Я понимаю.

Джесс вздохнула:

— Хотелось бы мне тоже слышать голоса. Моя жизнь такая скучная.

— Помнишь, как Джинкс целыми ночами шептала нам что-то на ухо? Это считай то же самое, что слышать голоса, — выдала Джала с круглыми розовыми глазами.

— Точно подмечено. — подтвердила Джесс.

Я отстранилась от Аран и легонько стукнула себя кулаком по лбу.

— Больше никто и никакие голоса не слышит. Все мы — нормальные, полноценные девушки с ярким, счастливым и совершенно не настораживающим будущим.

Аран недоверчиво надула губы, и я ее ущипнула:

— Я силой мысли это воплощаю.

— Удачи. Ты ведь не ведьма.

Прежде чем я успела завалить Аран вопросами о ведьмах, потому что меня до сих пор трясло от осознания того, что они существуют, Джесс перелезла через кровать и обняла нас с Аран. Не успела я опомниться, как мы обнимались все вместе. Джала даже втащила в эту кучу Джинкс.

Слишком трогательное утро для всех нас.

Дела явно идут хуже некуда, раз все начали обниматься.

Теневая змейка закружилась на моих пальцах, проецируя образы любви и поддержки. А сердце защемило от напоминания, что Кобра больше к ней не привязан. В ответ я мысленно послала ей образ того, как обнимаю ее, и она радостно завибрировала.

Я погладила ее и пробормотала под нос: