Дик заговорил тихо, так, чтобы слышала только я.

— Война приходит в миры с каждой эпохой.

Он замолчал.

Между нами раздался тихий шлепок капающей на пол крови.

Знакомый звук.

Дик тяжело вздохнул и впервые посмотрел на меня так, будто больше не ненавидел. На его лице промелькнуло что-то похожее на жалость.

Когда Дик заговорил снова, каждое его слово врезалось в мое сознание, стирая психику в труху.

— Нужен чемпион, который поведет перевертышей и фейри в бой. Они одни из сильнейших воинов в мире, но им трудно подчиняться богам. Этот чемпион создается с помощью редких технологий мира богов. Они созданы с единственной целью — для защиты, и они должны принять свое предназначение и научиться вести за собой. Но сначала они должны научиться выживать.

Я отступила еще на шаг.

Его голос повысился:

— Она рождает своих чемпионов, и в каждую эпоху у них нет иного выбора, кроме как подняться.

Я сделала еще шаг.

— Моей работой было причинять тебе боль. — глаза Дика потеплели, словно у него были чувства, а не бездушная злобная сущность. — Моей задачей было сломать тебя и вылепить из тебя что-то более прочное.

Я попятилась.

— Я — то, что вы называете ангелом. Мы ее солдаты. У меня не было выбора, кроме как служить ей и помогать тебе. Она отдает частичку себя, чтобы сформировать своего чемпиона. Чтобы спасти миры.

Мои колени задрожали.

Дик подался вперед, сокращая расстояние, не давая мне сбежать, требуя, чтобы я выслушала правду.

— В детстве ты ее не слышала. Ты не проявляла никаких признаков своего наследия

— Нет, — прошептала я, уперевшись спиной в возвышение.

Бежать было некуда.

Дик приблизился вплотную.

— Я был в отчаянии. Я пожертвовал ради тебя слишком многим, больше, чем ты можешь представить. Только когда я избивал тебя, твои глаза вспыхивали красным. Только тогда ты наконец начинала ее слышать.

Мой беззвучный крик обжег горло. Но он продолжал:

— Они всегда создают нескольких полукровок-женщин, — прошептал Дик. — Запасной план на случай, если ожидаемый чемпион не обретет свою силу. Раньше они уже терпели неудачу.

Я замерла.

Мои легкие остановились, когда до меня дошел смысл его слов.

Внезапно Дик показался уставшим и постарше, чем я помнила.

— Если бы ты не услышала ее, если бы ты не овладела своими силами крови — мне было велено уничтожить тебя и попробовать следующую. Если бы и та провалилась, были еще трое.

Мы оба одновременно повернули головы.

И уставились через весь бальный зал на четырех девчонок: Люсинду, Джалу, Джинкс и Джесс, которых я всегда считала такими огражденными от мира.

Слова Дика прозвучали так тихо, что я едва их расслышала.

— Я знаю, как много для тебя значила Люсинда. Это была либо ты, либо она. Даже если ты не понимала почему, я знал, что бы ты выбрала. Ты бы потребовала, чтобы я сделал это с тобой.

Я снова посмотрела на Дика.

Вблизи от него пахло холодом мира перевертышей. От него веяло обжигающей волной морозной стужи. И пока я смотрела в глаза своего главного мучителя, видя отражающуюся в них правду, моя нижняя губа задрожала.

Это было нечестно.

Дик должен был быть плохим.

Я не должна была понимать его слов.

Я не должна была чувствовать волну облегчения от того, что он избивал меня до кровавого мяса, чтобы пощадить мою сестру.

Я не должна была испытывать благодарность.

У меня получилось далеко не с первой попытки, потому что во рту пересохло так, будто там была бумага, но я наконец выдавила из себя шесть слов:

— Кто эта «она», которой ты служишь?

В ту же секунду, как вопрос сорвался с губ, я пожалела, что не проглотила его. Как же отчаянно мне захотелось взять его назад.

Дик задрал голову вверх, и я проследила за его взглядом. Стеклянный купол бального зала, под которым еще недавно клубились унылые серые тучи, превратился в полночно-черное небо.

Стало понятно, почему бал назначили именно на Равноденствие.

Впервые за все время моего пребывания в этом мире ночное небо не закрывали тучи. Шесть огромных полных лун сияли бледными дисками, выстроившись в идеальную прямую линию. Они казались такими огромными на небосводе, будто можно было протянуть руку и дотронуться до них. Словно они собирались проломить прозрачный потолок стеклянного зала.

— Богиня луны, — произнес Дик.

Его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но для меня это прозвучало так, будто он закричал.

Заорал мне прямо в лицо.

Тот самый голос.

Женщина, которая отдавала мне приказы во время боев.

Ощущение бесконечной силы, бездушной точности.

То самое, что превращало меня в машину для убийств.

Это оцепенение.

Это была богиня луны. Женщина, к поклонению которой меня всегда непреодолимо тянуло.