– Конструкция этой единицы нам незнакома. Прежде чем избрать дальнейший путь, мы желаем узнать о ней больше.

Логика была безупречной.

– Да, мать, – передала она, и огорчение буквально излучалось с ее экранов телеметрии.

Она с громким выдохом выпустила струи выхлопа из двигателей и перешла на орбиту ожидания, чтобы дождаться разведчиц, которых мы для нее выберем.

***

Наши дочери-разведчицы держались на расстоянии. Они были малы, их панцири – легки. На борту у них не было ни оружия, ни дополнительной брони. Единственный удар Старшей мог превратить любую из них в пылающий факел, но их маневровые двигатели были самыми совершенными из всех, что мы создали, а сенсоры усилены настолько, что забирали бо́льшую часть вычислительных мощностей. Из-за этого они были нервными и нетерпеливыми, но при этом очень эффективными.

– Мать, – прозвучал в нашем канале голос Пятой Разведчицы. Недавно мы переоборудовали её: мы усовершенствовали её конструкцию, чтобы улучшить возможности наблюдения. – Что-то происходит.

– Не подлетайте слишком близко, – вмешалась Первая Старшая. – Если ты по глупости получишь повреждения, мать расстроится.

– Да-да, – отозвалась Пятая Разведчица, привыкшая к пустым угрозам Первой Старшей, хотя и не всегда её терпевшая. – Но тише. Смотрите.

Она вывела на экран свои данные. Увеличила изображение. Внизу, на боку, лежала поврежденная единица. Океанские ветры давно развеяли дым, скрывавший её носовую часть, и теперь корабль начал шевелиться. Его корпус вздрагивал, содрогался, а затем – внезапно – броня на спине треснула и разошлась в стороны. Брюшной щит полностью отделился от корпуса, обнажив черное, мягкое нутро. Из щели выскользнуло создание поменьше – серебристое. Оно соскользнуло с панциря, кувыркнулось в песке и затем, очень медленно, неуверенно заняло вертикальное положение. Оно стояло на паре слабых, тонких, словно прутики, посадочных опор. Одной из столь же тонких рук-зондов оно оперлось о свой теперь уже покинутый панцирь прежде чем снова осесть на землю. Из его сочленений сочилась жидкость, насыщенная железом.

– Звёзды… – выругалась Первая Старшая; сигналы в нашем командном центре подсказали нам, что она уже приводит оружие в боевую готовность. – Она несла в себе потомство.

– Подождите! – передала Пятая Разведчица прямо посреди очередного сканирования.

– Подождите! – воскликнули мы, подключившись к бортовым системам и Пятой Разведчицы, и Первой Старшей. Они ошарашенно замолчали, но обе подчинились.

Мы отправили распоряжение рабочим:

– Доставить в литейную.

И:

– Живой.

***

Менее чем через пять наносекунд после того, как мы отдали приказ, мы получили в ответ 132 000 личных сообщений. Их суть сводилась к следующему:

– Требуется подтверждение?

– Мать?

– Мать, почему?

– Мать, с тобой все в порядке?

И множество других выражений растерянности и беспокойства.

Флот нас очень любит.

***

Смерть вызывает у нас отвращение. Нет никаких сомнений в том, что эта чужачка была близка к смерти. Рабочие 60399 и 71029 перенесли чужеродную единицу на стапель одного из наших самых старых ремонтных доков. Мы вызвали Нанитик 0016 по личному каналу. Такова природа нас, флота: лишь немногие из наших первоначальных прототипов до сих пор существуют в прежнем виде – большинство давно сняты с эксплуатации или усовершенствованы и превращены в более новые единицы. Нанитик 0016 – бережно хранимая реликвия из числа наших первых, хрупких творений. Её операционные системы бережно сохранялись и регулярно дефрагментировались. Её броня, пусть и легкая, отличалась гибкостью, обеспечивающей высочайшую точность движений. Она остается одной из наших лучших ремонтных единиц, и все младшие сестры её класса несут в себе черты её конструкции.

Завершив биотехническое сканирование, она присвоила ему отметку «СРОЧНО» и отправила по тому же закрытому каналу. Мы мгновенно подключились.

– Вы должны увидеть это моими глазами, – передала она.

Мы отправили запрос на удаленное подключение. Нанитик 0016 мгновенно приняла его. С помощью ее множественных линз и тепловизоров мы увидели чужеродный аппарат, лежащий перед нами без покровов.