Подняв обнаруженную тряпку, тяжело выдохнула и села под этот булыжник.

Будь он неладен!

Мне становилось здесь лучше, раны постепенно сходили с моего тела, но мне с каждым днем было все тяжелее вытерпеть ноющую боль в спине. Рана пульсировала, кровоточила и никак не хотела затягиваться.

Лежа на сырой земле, прикрыла веки. Хотелось спать. Невнятный шум привлек внимание — ко мне кто-то приближался. Причем шагов не слышала, скорее, это было какое-то шуршание.

Всматриваясь в туман, я ожидала увидеть очередного мертвого. Силуэт вырисовывался неспешно.

Кто бы там ни шел, он явно не торопился.

Но вот туман рассеялся, и я забыла, как дышать.

Рваный вдох так и застрял в моей груди.

Это не был мертвяк.

Передо мной стоял Иной.

Несколько секунд я в ступоре смотрела на это создание. Он столь же пристально рассматривал меня. Почти человеческое лицо выражало легкую усмешку. Змеиные глаза сощурились, а щели, заменяющие ему ноздри, расширились. Он втягивал воздух, оценивая мой запах.

Бедный!

Уж я-то знала, как воняет мое тело. Опустив глаза на его ноги, обнаружила их отсутствие.

Вот почему я не слышала шагов, их и не могло быть. Иной передвигался как змей. От талии и ниже у него был толстый и длинный змеиный хвост. Почему-то сразу вспомнилась та змея, увиденная мною в первый день, когда только вошла в Туман.

А змея ли то была? И так удачно обнаруженная сумка с едой!

Змеелюд не двигался, позволяя мне рассмотреть его. Переведя взгляд с его хвоста на лицо, увидела широкую улыбку на неестественно тонких губах.

— А ты не торопилась, человеческое дитя, мы уже стали забывать про уговор с ведуньей, — прошипел он.

В ответ я лишь недоуменно приподняла брови.

— Ааа, — понимающе протянул он. — Не знаешь?!

Я отрицательно замотала головой.

— За помощь тебе уже уплачено кровью рода твоего. Много лет назад здесь уже была женщина твоего племени. Это хороший договор, выгодный нам. То, что в твоей сумке, должно попасть только к твоему суженому. Только к нему! Ты поняла?

Я снова закивала, а про себя посмеивалась. Тоже мне, к суженому. На какой помойке мне искать того суженого, что позарится на такой смердящий полутруп, как я?

Иной бросил мне сумку. Я инстинктивно поймала ее на лету. Но вот смотреть, что внутри, не торопилась. Странно все это. Змеелюд вел себя как-то даже радушно, словно в гостях принимал. Не нападал и не уходил, будто чего-то ждал от меня. Вот только чего?

— Ешь, человек, отведенное тебе время подходит к концу. Здесь тебе больше делать нечего.

Я была готова поклясться, что он не открывал рта, но я отчетливо слышала голос, похожий на шелест листвы. Он словно звучал отовсюду. Раскрыв сумку, вытащила сыр и хлеб. Во фляге плескалась вода. Еще там были какие-то вещи и кусок мыла.

— Я отведу тебя к воде, женщина. Ты вымоешь свое тело. Потом уйдешь.

Прижав сумку к груди, кивнула Иному. Что-либо ответить ему не могла. Десятилетие хранив обет молчания в храме Песчаных барханов, я, казалось, забыла, как произносить слова. Сбежав из плена и наконец попав к людям, обнаружила, что не могу произнести ни звука. Слова застревали в моем горле, так и оставаясь непроизнесенными.

Тем временем Иной повернулся и двинулся прочь. Откинув свой страх, вскочив и сунув в рот сыр, положенный на ломоть хлеба, я поплелась за ним.

***

Вот так мы и шли.

Он неспешно полз, а я, интенсивно жуя, ковыляла следом, чуть прихрамывая на левую ногу. Даже подумать не успела, сколько нам так идти, как вдруг Туман расступился, и впереди показался поросший травой берег с маленьким песчаным пляжем. Местами рос невысокий кустарник, а вдалеке виднелась полоса леса.

Змеелюд направился прямиком к пляжу. Остановившись у большого валуна у самой воды, он бросил на землю еще одну сумку.

— Здесь одежда и еда. Очистишь тело и двинешься вперед. За той полосой леса человеческая дорога. В сумке найдешь местные деньги. Более ничем пока мы помочь тебе не способны, человек. Раны затянутся, силы вернутся. Если случится беда, ты можешь всегда вернуться и укрыться у нас, женщина. Мы не выдадим. Уговор на крови с нашим родом дает тебе защиту на всю жизнь.

С этими словами Иной пополз обратно к Туману. Чуть помедлив, я попыталась поблагодарить, но не смогла. Слова не желали покидать мои уста. Словно почувствовав это, змеелюд обернулся:

— Это тоже пройдет, просто нужно время. Печать спала окончательно, но ты еще не осознала это. Мне не нужны слова, человек, я слышу сердцем твою благодарность.

Я невольно улыбнулась ему. Иной за эти несколько минут подарил мне столько добра, сколько я за всю сознательную жизнь не видела. Глаза непроизвольно заволокло слезами. Мой спаситель уползал в туман, не проронив больше ни слова.

***